b000002287

на двор не спустился и спокойно, с достоинством поже- лал им счастливого пути и просил и впредь не забывать, заезжать по пути. А уряднику на усердные козырянья его он только благосклонно покосился. Впрочем, урядник из конторы уже получил пять целковых — за беспокой- ство. А был Никита Иванович по этому случаю в чер- ном сюртуке и галстуке цвета таиѵе. К вечеру, по пути из города, заехал Трифон Василь- евич. Хотя после смерти Веры — тела ее так и не нашли — родственные связн между семьями и порвались, но дружеских и деловых отношений с Паниными он не оставил. Его, как всегда, встретили с искренним удоволь- ствием и после хорошего ужина Никита Иванович пригласил его в свой кабинет, которым он очень гордил- ся. Стены кабинета были увешаны огромными олеог- рафиями и лосиньіми рогами. На полу лежала велико- лепная медвежья шкура с широко открытой красной пастью. Огромный письменный стол был уставлен вся- кими замысловатыми штуками: и голыми бабами из фарфора, и чугунными лошадьми, и собаками из бронзы. У стены стоял широкий „турецкий" диван с разноцвет- ными подушками. а напротив него, у другой стены книжный шкаф, пока еще пустой, так как заказанные книги из Москвы еще не пришли. По совету прогоре- лого барина он вьіпнсал себе Пушкина, Гоголя. Льва Толстого, Золя — здорово на счет девочек пишет ! . . и словарь Брокгауза. — Это будет прекрасное украшение. . . — как всегда, вяло мямлил он, рекомендуя Брокгауза. Ч то -то сколо ста томов и все в одинаковых переплетах с золотом. Очень солидное украшение. . . Была подана мадера. - по три с полтинкой за буты- лочку . . — печение от Эйнем, фрукты из лучшего мага- зина в Окшинске и началось совещание, во-первых, о йостроении храма в Раменье, а во-вторых, и главное, об основании торгового дома „Никита Панин и К-о“ , в кото- ром брал паи не только Трифон Васильич, но и сам Пегасий Иванович: „сказано, австрийцам нос утрем и у т р е м ! ..— говорил упрямый старик. После недолгого разговору было решено: церковь начинать строить немедленно. Общая смета была определена в 50.000 из которых 10.000 вносил Трифон Васильевич на поминовение души супруги своей Веры Ивановны, 10,000— Таранин, чтобы поддер- жать доброе дело, а остальные 30,000 — Панины. — Строить, так уж строить так, чтобы всем чертям было т ош н о !..— засмеялся очень довольный Никита Иванович. — Ну, что ты? Рай можно э д а к - т о ? . .— укоризнен- но заметила баушка Авдотья, сидевшая тут же в мягком кресле, в черном платке и хорошем шерстяном темно- коричневом платье. — Грех так б а я т ь ... — Ничего, мамаша. . . — смеялся сын. —Теперь свои молитвенники будут, замолят, ежели что не т а к . . . Относительно товарищества было постановлено не- замедлительно положить начало этому делу с основным капиталом в 500,000, причем Трифон Васильевич охотно брал себе паев на 100,000 и Таранин на 200,000. Трифон Васильевич уверял, что в городе очень многие пойдут в это дело и следовало бы рисконуть и на 1,000,000, но, поговорив, решили пока что не торопиться: не уйдет, усп еется... — А теперь, мамаша, с окончанием делов поди-ка распорядись на счет ужина н а м ... — потягиваясь, про- говорил Никита Иванович. — Надо спрыски сделать. .. Был сервирован сейчас же прекрасный ужин: залив- ные рябчики, семга, лососина, белоснежный поросенок под хреном ... И дружеская беседа затянулась далеко за полночь...