b000002287

Вот чудак - человек! . . — засмеялся Иван. Ему дело. а он собака б е л а ... Ну, сколько, говори ... Ну, сколько же с тебя в з я т ь ? .. — развел тот руками. — Скажем так: усадьбу оставляю за собой, бан- ковский долг и вторую закладную на тебя, а мне допла- тишь. .. ну, сколько же с тебя спросить ? . . Ведь ты тоже жила! Ну, давай двадцать тысяч и вся н едолга ... Иван выразительно засвистал: — О г о ! .. Ты, хошь и барин, а пальца тебе, оказы- вается, в рот тоже не клади. .. Двадцать тыщ! .. Да у меня и денег таких н е т . .. А, сынок, куда дружок-то твой загибает, а ? . . — Да у меня ведь четыреста десятин, голова с мозгом! . . Ну, уступи синенькую... Лес-то ведь вырублен.. . — Вос емнадца ть .. . — П я т н а д ц а т ь . . . Ну, по рукам да и в б аню ! .. Эх, где наше ни пропадало!.. — вдруг оживился прогорепый барин. — Идет. . . И он, скверно, с аппетитом выругавшись, хлопнул по широкой ладони Ивана. Никита Иванович незаметно поморщился: ему решительно не нравилось, что старик его так, не спросясь, ворочает делами, и он тут же порешил при первом удобном случае поставить его на место. В конце концов, он ведь всему начало, а, стало быть, и всему голова ... Вот и гож е! . . — весело воскликнул Иван, подме- тивший. однако, неудовольствие сына и понявший его. — А нам уж заодно. . . Пущай лес на предбудущие вре- мена растет. . - Все, шутя и смеясь, пошли к тому месту, где хозяева предполагали поставить новый, огромный корпус для завода. а затем, еше более оживленные, направились к дому, чтобы спрыснуть покупку. . . И только на другое утро выбрался прогорелый барин домой, тяжело сопя, прошел к себе в темный, почему-то пахнущий всегда псиной кабинет и лег спать, не раз- деваясь, на широком, облезлом диване с звенящими пружинами. Его мать, маленькая, злющая старушенка с лысой головой в мятом чепце, ругаясь, обличала един. ственную прислугу свою в утайке хозяйских запасов .. Она злилась всегда и на всех, а в особенности на тех, кого она подозревала в свободомыслии. Таким она все- гда показывала на большой портрет царской семьи, по- четно висевший на стене неопрятной столовой, и шипела: — Что? Видите? Не нравится?.. Вы вот убили государя, а мы вот не боимся вас нисколько и имеем портрет всей царской фамилии .. Да на почетном м е с т е ... Что ? В зяли ? .. — Да помилуйте .. — лепетал смущенный гость. — Какое же отношение имею я к . . . у — Знаем, знаем ! . . От меня не скроете. .. И сверлила его злющими глазенками. . . Подали лошадей и Трифону Васильевичу с Верой, которая гостила последнее время у матери, и баушке Авдотье, которая с Аксиньей ехали в окшинский мона- стырь отслужить благодарственный молебен. Никита Иванович и старик вышли проводить зятя. — А что, тятенька, производство-то наше прикажете прекратить п ока?— шутя, проговорил Никита Иванович, который все думал о вчерашнем вечере, проведенном с Дашей, и потому весь был полон радости. — Брось пока что, сы нок ... — добродушно ответил старик. — Ну их совсем к л я д у !.. Опять, того и гляди, привяжутся. . А там, сгодя, видно будет__ Все трое рассмеялись и Трифон Васильич, оглянув- шись на жену. махнул рукой своей тройке. Осторожно спустили лошади экипаж с высокой горы