b000002287

ли, не я ли. А спросят: кто вы? Немцы голштинские, колбаса ! . . Н о .. . но. . . но. .. Долгорукий ! . . — возражала другая борода. — Знаем мы то же этих Долгоруких-то! Кто жена Лександра-то II была, незаконная-то ? Долго- рукая Так она для моего дружка, Лазаря Соломоныча Полякова, сама концессии у царя проводила, на железные дороги. И за последнюю с него два миллиона счистила. .. — Дак за то и зовут их: Долгорукие Везде достанут ! . . Га-га г а . . . А этот, московский сокол-то наш, — дурак-дураком, взяточник и тоже только жидами и дышет. И старому черту почнтай восемьдесят, а все за девченками бегает. Надысь мы с приятелями, подгулявши, в оперетку по- ехали — и он там, старый чорт, сидит: его заноза, певичка Волынская, поет. Натрахмаленый весь, нарумяненый, тьфу! А туда же . Все, брат, они долгорукие порядочные — всех пора по шеям ! . . И припечатывали истинно-русской печатыо. . Единственным темным пятном на широкой и сильной жизни его был его единственньій сын. Отдал его в реальное учиться — выгнали за лень и художества вся- кие; отдал потом в училище живописи, ваяния и зодче- ства, чтобы свой титехтур был — опять выгнали; к делу своему приставил — с отцом никак поладить не мог, пить стал, безобразить И теперь, изгнанный отцом из дома, целыми днями и ночами слонялся тот по трактирам и биллиардным, пил. безобразил и всем дерзип: подставит эдак кулачище свой к носу и рычит присловье дурацкое: — У-у, моржа. жид, чорт паршнвый ! . Ф ря! . . Соп- ливый ч о р т !.. В доме отца он показаться не смел и никто не смел перед Пегасием Ивановичем поминать имени его. Но мать, известное дело, тайком сыну неудачному помогала и много над ним плакала. Да и Пегасию Ивановичу нелегко это бы ло ... Так вот этот самый милиенщик и бунтовщик и встал неожиданно на защиту Паниных. — Но, но, н о .. . — сурово бросал он, когда кто-нибудь очень уж начинал пущать красивые слова и разводить руками.— П ол егч е!.. Ишь, важное дело: побаловался мужик маленько и голову с плеч долой! А то, что он большое дело удумал, это вам, чертям, н аплевать !.. Сколько милиенов - то раньше мы австриякам за косы переплачивали кажний год? А теперь сами их дома де- лаем и дай строк, дело разовьется, так все эти милиены у нас дома останутся. И нечего их в остроге держать: иди, делай дело, корми народ, ставь Расею на н о ги ... А балясы-то языком точить всякий дурак может — нет, ты вот на деле-то себя покажи ! . . И как это всегда в таких случаях бывает, понемногу и все потянули за Пегасием Ивановичем: одни потому, что приятно было говорить в пику начальству, другие потому, что лестно было показать себя единомышленни- ком с таким ндравным, независимым стариком, третьи потому, что так соседи говорили ... И Панины даже сквозь толщу тюремных стен почувствовали поворот ок- шинцев в свою пользу и поняли, что очень-то горевать, пожалуй, и преждевременно. Никита Иваныч, целые ночи не спавший от тоски по прекрасной, приободрился и все уговаривал Трифона Васильича действовать. Но это было совсем не нужно. Правда, тот первое время коле- бался-было, что ему выгоднее, утопить роденьку или по мочь им выкарабкаться, а потом решил, что таких кумпань- онов еще поискать, и действовал в их пользу на совесть: — Да ты погляди: две тройки на смерть загонял! А ты еще толкуешь! Такого зятя по нынешним временам днем с огнем не найдеш ь...