b000002287

ресторана, свободно виделись с родственниками и всех. направо и налево. уверяли в своей полной невиновности. Но в городе все отвернулось от них неудачники на жизненном поприще симпатиями своих ближних не пользуются. И вдруг нашелся у них в Окшинске неожи- данный защитник. Это был местный милиенщик, Пегасий Иванович Таранин, отец прекрасной Таранихи, по которой и Д” ем’ и ночью нестерпимо мучился втихомолку Микита Ива- ныч . .. Пегасий Иванович, великан с огромной сивой боро- дой, в длинном сюртуке из дорогой аглицкой материи, был родом крепостным господ Мирцевых, из того самого села Богослова, которое некогда выходило с иконами навстречу первому поезду, в надежде, что чугунка, дья вольское навождение, пред святыми ликами рассеется. Пегасий Иванович был из очень бедной семьи и в мо лодые годы работал простым чернорабочим на построике первых шоссе; жить пошел он с чугунки. Мужик толко- вый и рассчетливый, он стал брать строительные подряды на железной дороге, сперва маленькие, потом побольше. а потом, постепенно, но очень быстро под его командои оказались тысячные рабочие армии, с которыми он и делал чудеса. Пегасий Иванович очень высоко ставил акт 19 февраля и. сидя в кругу своих благоприятелеи за столом, уставленньім батареями бутылок, он так рассказывал об этом переходном времени. — До этого дня мы, мужики, были не знаю ниже чего. .. Идешь, бывало, по Москве - а протувары-то тогда дощатые были, узкие, а по бокам грязь непролаз- ная — и вот навстречу тебе идет писарек полицеиский, так, г собачье, но с кокардой. И вот у меня уже тысячи народу кормится, — я рано повел большие дела — а этому дерьму вся цена была три целковых в месяц. И я все же должен был перед ним с протувара сойти в грязь да и еще и поклон ему отвесить, потому нельзя; государственная власть и д е т! . . Ну, а как пробило это самое освобождение, тут пошла уж музыка не та. При- летишь это, бывало, на своих хреновских в коляске к графу Шереметеву или там к князьям Гагариным,— я у знати-то много в их подмосковных строил — звонишь уже в парадную. Выходит это лакей: что прикажете? Доложи, мол, князю, что Таранин по делу приехал. .. Ну, пойдет, доложит, вертается это и говорит: князь заняты немного, просют вас обождать. . . Нет, скажешь, ждать время у меня нету, меня тысячи рабочих ждут,— скажи князю, чтобы прислал мне сказать, когда ему послободнее б у д е т .. . В коляску и пошел! А приедешь в другорядь, извиняется: что ты это, любезный Таранин, торопыга какой? И пяти минут пождать не х о т ел .. . Э-э, ваше сиятельство, тебе хорошо на мягких-то диванах сидеть, скажешь ему, а меня работа не ж д е т ... Ну, ну, — смеется — в другой раз не буду, пойдем-ка теперь кофий пить. А потом под Новинское поедем, моих но- вых рысаков попробуем: сорок очков вперед твоим вперед даю. .. Ну, не хвались, ваше сиятельство, и мои вороные за себя постоят: тоже ведь хреновских кровей! . . Вот как все сразу переменилось.. . И Пегасий Иванович самодовольно поглаживал свою большую, сивую бороду, и на медно-красном, точно отлакированном лице его было теплое чувство. И он первый у себя в Богослове на волостном сходе — с деревней он связей не порывал и выстроил у себя в Богослове такие хоромы для себя, завалишься! — пред- ложил, чтобы поставить царю-освободителю памятник в селе: — Подписывай, кто сколько м ож ет.. . — говорил он. — Хоть пятачек. А чего не хватит, я все беру на себя. ..