b000002287

иметь таких последствий, которых ждет от него заду- мавший его. Кирюша, подняв руку на причастную чашу, ждал, что безнаказанность такого жеста со стороны неба сразу раскроет людям глаза и они обретут безмерную духовную свободу, возрадуются, братски обнимут один другого и зацветет земля новою жизнью. Но обер-прокурор святейшего синода, К. П. Победоносцев и тот его депар- тамент которым он заведывал и который носил странное название Российской Православной Церкви, все повернул по своему. С высочайшего соизволения там началась кипучая деятельность. На огромный сектантскии мир были обрушены всякие скорпионы и залилась вся необъятная Россия слезами и кровью. Батюшки, дружно объединившись с полицией, пороли сектантов, бросали в тюрьмы, сажали в сумасшедшие дома, разлучали семьи, гнали людей за полярный к р у г ... И одной из первых жертв великого государственного мужа с ушами в виде растопыренных крыльев летучей мыши был харкавшии кровью Бориска и говоривший только с самим собои, видимо, поврежденный в уме Кирилл Из монастырской скудельницы их обоих перевезли в тюремную больницу, а когда, по мнению врача, силы их восстановились достаточно, чтобы их можно было мучить дальше. их стали таскать на допрос. На допросе Бориса между прочим спросили: Не читал ли ты чего из писаний графа Льва Толстого ? Тот нахмурил брови: _ Графа Толстова ? Нет, о таком ничего несльіхал .. . Первое время Ивану с Никитой в остроге было жутко немного. В длинные, бессонные ночи и они все тихонько плановали, кого бы им подставить под удар вместо себя и останавливались то, как баушка Авдотья, на Каскян- кине, то на Трифоне Васильиче. Потом в них стала расти уверенность, что, Бог даст, дело обойдется как- нибудь и так. Поступок Кирюши Никиту Ивановича крепко рассердил, — нашел время пустяками-то зани- м аться! .. — а Ивана совершенно ошеломил. Он был уверен, что сын „зачитался" и надеялся, что это как- нибудь „пройдет". Но в тайне думка о меньшом сыне грызла его сердце Трифон Васильевич орудовал во всю и загонял у ж е на смерть две тройки, чем гордился не только он сам, но и все, которые о его деятельности рассказывали: — Да что, брат! Две тройки в лоск уложил. .. Орудует! Иван все наставлял зятя: — Ты, главное, денег жалеть не моги . А мы там свое наверстаем ... — Да понимаем. — нетерпеливо отзывался зять. — Не два годочка ! В тюрьме Панины устроились, в конце концов, до- вольно уютно. Они получили даже просторную отдель- ную камеру. Раньше в ней помещались политические, но их перевели в общую арестантскую. Конечно, они немедленно „заявили протест“ : они идут за народ, ко- нечно, но сидеть в остроге вместе с народом — слуга покорный 1 Обед и ужии Панины получали из хорошего