b000002287

На звук колес к воротам выбежала хозяйка, тетка Авдотья, Прокофий, старший сын, здоровый, тихий, с простинкой мужик, похожий на отца, его миловидная жена Маша, за юбку которой цеплялись двое малышей, красавица Вера, младшая дочь, девушка лет семнадцати, с нежным овалом лица и прелестными голубымм гла- зами, из которых точно смеялось и нежило, и грело вешнее небо, и Матрена, старшач дочь, крепкая, как же- лезо, пышущая здоровьем, с тупым, замкнутым лицом и болылим животом. — Милости просим. милости просим. . — послыша- лись ласковые приветствия. — Хорошо ли доехал ? Что, словно похудел маленько? Ну, ничего, отъещься на дере- венских-то харчах Иди, родимый, и д и ... Ребята и подростки, сбежавшиеся со всей деревни, так и лезли под ноги. — Ах, ободрало бы вас, суки - стервы ! — восклик- нула вдруг тетка Авдотья. — Куды лезете? Пошто? Вот возьму я аршин* да аршином -то вас, лозой -то ! Ишь, лезут. Ребята, как воробьи, так и разлетелись: тетки Авдо- тьи они боялись пуще огня. — Я в.а - а с ! . — грозила она им вдогонку. — Иди, родимый. иди Легонько. не споткнись, тут п о р о г... Кирюшка ввел Буланчика за повод на двор и передал его Курне. работнику. низкорослому, крепкому мужику с круглым, желтым. без всякой растительности лицом и провалившимся от сифилиса носом, и побежал в дом, где в сенцах уже фыркал у рукомойника Микита. Вера с прелестной улыбкой стояла около, держа в руках чистое, ею самой вышитое полотенце. Скоро вся большая семья Паниных сидела уже вкруг огромного самовара в чистой горнице, тесно устав- * Аршин — прут. гваовой побег — осталось * окшинском крае от татврского шіадычестаа. ленной в переднем углу иконами старинного суздальского письма с пахучими лампадками и запыленной вербой. Бледная. прозрачная Клиневна, вдова старшего брата Ивана. и миловидная, вся какая -то круглая Маша при- служивали, подавая то звонко ворчащую свинину на огромной черной сковороде, то пышные, поджаристые палишки, то кринку ароматного топленого молока с румя- ными пенками, то душистые, тяжелые, белоснежные ломти сот с золотым подтеком. Кушай. родимый, кушай. .. — угошала сына тетка Авдотья. — Поправляйся . . Некупленое, св о е .. . Я вас, суки-стервы! — прикрикнула она вокно. где на завалин- ке карячились, стараясь заглянуть в окна, ребятишки — Ишь, ободрало бы вас, лезут! . . Вот я вас лозой 1.. Кушай, кушай. соколик. Семья Паниных была крепко спаянная, трезвая, в работе неутомимая. С ранней зари до поздней ночи Панины дружно и цепко работали — мужики под руко- водством самого Ивана, бабы — под присмотром строгой тетки Авдогьи, которая за словом в карман не лааила и в случае нуждь; могла взяться и за сковородник. И результат этого дружного, цепкого труда был на лицо дом Паниных был полной чашей. Тетенька Авдотья сызмальства приучала девченок своих к хозяйству, причем за звонким подзатыльником она никогда не стояла, а дяденька Иван обязательно отдавал мальчишек, как подходили года, в ученье к дьячку Панфилу на погост Борис-Глеба. И Панфил за целковый или два да за горшок каши. который обычаем требовался, обучал их читать и даже маленько писатъ; считать же и сам учитель не больно горазд был и в случае нужды прибегал, как и все баглачевцы, к помощи „бирки“ , то-естъ . палки с нарезами. Земли у Паниных было шесть душ, а на душу у