b000002287

Это солнце, а это вот з е мл я . . . — нехотя отвечал Кирилл. — А это вот, поменьше-то, месяц .. — А цифирь-то эта к чему тут вьіписана? — А это показано расстояние луны от земли. .. А кто ж его мерил? — удивленно поднял брови старик. — У чены е... И что же, много намерили? — говорил Иван и в голосе его уже явно слышались насмешливые нотки. — 400,000 верст. .. С колька-а? — насмешливо поднял опять брови Иван. — 400,000 верст. . . Иван покрутил головой. Эхма, жаль, недосуг в с е ! . . — проговорил он. А то бесприменно сам перемерил б ы ... Потому и у ученых ошибка выдти мож ет... А тут дело важнеющее. .. И он, шаркая расписньіми вятскими валенками, сочно зевая и смеясь, пошел с п а т ь ... Вере становилось все хуже и хуже Доктора не помогали. Все время она лежала, закутавшись в толстую, серую шаль, и исхудала так, что просто смотреть было жаль — только эти глаза ее синие остались. И много, много печали было в них, и часто, когда рядом никого не было, катились из глаз этих крупные, безмолвные с л е зы ... И Аксинья Кузьминишна, свекровь, посове- товавшись с близкими, решила попрсбовать обратиться к помощи Федора Миколаича, раменского старовера. .. Раз, когда Вера лежала так одна у себя в горнице, глядя синими глазами в прошлое свое, — только там и была радость, единственная. незабываемая ! . . — в гор- ницу вошла ее свекровь с Федором Миколаичем. Он по привычке занес-было руку, чтобы истово помо- литься на иконы, пред которыми горела неугасимая, но спохватился: он у никониан И сделал вид, что хотел только волосы свои длинные, седые поправить. Ему было под шестьдесят и сурово было это волосатое лицо с маленькими, строгими глазками. — Злравствуй, Вера И в ан о в н а ...— сурово- ласково сказал он. — Как поживаешь, родимка? — Да уж какая ее ж и з н ь ? ..— жалостно запела Аксинья Кузьминишна. — Сам видишь: в чем душа держи тся .. Верушка, я позвала вот Федора Миколаича— может, он тебе поспособствует. . Вера вспыхнула: еще и этот будет раздевать ее всю и непристойно осматривать. Н е т ! Довольно перенесла она муки э т о й ... И запела в глубине надежда: а в дру г? !. А выздоровеет, тогда — ведь не все ж*ѵ в