b000002287

самодовольного богатства, в овальной, золотой, подно- вленной раме виднеется красавица с локонами, которая нюхает розу и мечтательно чему-то улыбается. Ее также хотели - было выбросить вместе с другим, никуда негодным хламом, но Иван не дал: „больно гожа уж барыня - то !•* — сказал он, любуясь красавицей, и велел. подправив раму, повесить ее на прежнее м е с то ... Жизнь Паниных, однако, все как -то не налажива- лась, двоилась и была несклаАной какой - то, неудобной. С одной стороны, вековые привычки тянули их к земле. Им хотелось осушать заболоченные луга, распахать облоги под лен, не брссать хозяйства даже и в деревне, на надельной земле. А с другой стороны, было совершенно ясно, что все это теперь ни на что не нужно. И они все бросались из стороны в сторону, и то нагоняли со всех сторон мужиков на расчистку облогов, то, видя, что за рабочими смотреть толком некому, что дело без хозяйского глаза идет плохо, бросали все это и уходили целиком в постройки, пристройки, перестройки и всякие улучшения на заводе. На заводе они старались обходить- ся своими средствиями больше, потому анжинеры и вообше господа больше по книжкам учены, а в настоящем деле не смыслят ни фига. И не раз, и не два, благодаря этому, подходили они к самому краю гибели. Так раз Иван подметил, что паровик, весь индо красный, точно вот в лихоманке весь трясется. Он сказал об этом Миките. Тот подивился. подивился на сердитую машину, но ничего не понял. А к а к -то к слову позвал он к себе раз одного инженера, с которым он не раз, и хлестко, в городе кучивал. После сытого и пьяного обеда — домашних в таких случаях он выметал из столовой вон, чтобы не отсвечивали — он попросил инженера посмотреть на машину их. Тот, красный, с п о м у т н е в ш и м и уже глазами, пошел в машинную, взглянул на манометр и — вылетел на двор, весь белый, с сумасшедшими глазами и без шапки. — Вон из машинной! — кричал он диким голосом.— Кочегары, рабочие, все вон ! Скорей 1 .. Все испуганно высыпало на широкий двор. Инженер, весь белый, — и хмель весь разом соскочил! — только повторял трясущимися, синими губами: - — Ах, чорт вас совсем дери! .. Ах, дьяволы! . . Нет, не угодно ли, а ? Чорт бы вас всех побр ал !.. И долго от него ничего добиться не могли. Потом машина, не получая топлива, остановилась и в сопро- вождении хозяев инженер снова пошел в машинную, и — ахнул: предохранительный клапан был весь обмотан толстой проволокой и наглухо запаян сверх того. — Ах, чорт вас совсем возьми! Ах, дьяволы ! . . — ужасался инженер. — И как только вас Господь милует ! . . Кто это сделал? Зачем? И Каскянкин, немного смущенный, сознался, что это сделал он: ему показалось обидным терять пар, то - есть, топливо, здря. Инженер вдребезги изругал его, но, когда, напившись снова до- пьяна, к ночи инженер уехал в город, Каскянкин в духовитой спальне своей говорил своей пышной Матрене: — А, все они одинаковы Потому они в книжку учены, а в деле ничего толком не понимаю т... „Предохранительный клапан“ . . Подумаешьі .. Просто захотелось с Микиты четвертной билет ограчить, вот и выставляется. Знаем тож е! . . — Известно д е л о .. . — сочно зевнула Матрена, заплетая косы. — Они, баринишки-то, все теперь оголо- дали. Вот и придумывают незнамо ч т о .. . Клапан ! . . Скажут тожа Каскянкин и опять запаял бы клапан, если бы не строгий Микита: тот был поумнее и очень уж валять