b000002287

вта Россия следила за ним подозрительными глазами а, втихомолку ругала его матерно: слишком он надоедал ей своими бестолковыми и непонятными расспросами. А кроме того он был барин, и долгогривый, а такие вот баринншки царя Лександру недавно бонбой убили, пото- му досадно стервецам, что он мужиков от их ослобонил. .. Известно, им хотца опять мужика оседлать, ну да не на таховских напали: довольно они нашего брата околпачи- вали, б у д я !.. И они держали себя с ним на чеку, и, чтобы отвязаться, всегда с ним соглашались, даже тогда, когда совсем не понимали, куды он г н е т ... Иногда, когда кубики его особенно не хотели укла- дываться в приятную картинку, Иван Иванович крепко, на несколько дней запивал. Тогда он казался себе осо- бенно значительным, особенно проникновенным и даже особенно отважным. А потом засыпал у остывшего самовара, над тарелкой с солеными огурцами, около опустевшей буты лки ... , Хозяйка, подав все, что требовалось, ушла. Иван Иванович сам заварил чай, — половину он рассыпал по столу — налил мутные стаканы. подвинул гостье горячую яишницу, черного хлеба и дряблую, сизую колбасу, ко- торую так уважал урядник. И, чтобы оттянуть надрыв- ный разговор с этой измученной, невыходящей нз под- полья девушкой, добродушно - ворчливо сказал: — Ну, вопросы всякие мы будем решать с вами потом, а сперва расскажите вы мне, где вы последнее время были и что поделывали ? . . — Как всегда, пряталась ... — слабо улыбнулась Ольга Павловна. — Больше в Малороссии жила. Потом в Петербург заехала, в Москве погостила. . . — А что же наши хохлы - землеробы подумакивают ? — Все то ж е .. . — сказала она. — Очень велико озлобление против евреев там — того и гляди, опять погромы н ачнутся... Вот тут есть у меня прокламация одна, которую наши по селам там разбросали, ~ очень мне это Дело не нравится. Они считают ати погромы прелюдиеи к всероссийской революции, но, я думаю. тут что-то не т а к . . . Она порылась в своем порыжевшем, утлом чемодан- чике и вытащила пачку трухлявых, разнокалиберных бумажек и одну передала Ивану Ивановичу. Опасливо покосившись на окно и еще более насупившись, он на- чал читать : „Тяжко стало людям жити на Украини, та чім далі все тяжче стае. Нихто нигде правды не находить’ нас скажени врядники. ідят нас поидом паны, граблять жиды, Іудьі непотрибни.. . Од жидов гирше всего терплять люде на Украини. Хто эабрав у свои руки земли, лиса, то корчмы? Ж и ды ... У кого мужик часом кризь слезы просить доступитьця до своеголану? У жидив. Куды ни глянешь, до чого ни приступишь — жиды усюды. Жид чоловіка лае, вин его обманюе, пье его кровь — нема у сели житія от жида. . . Стогне си- ромаха мужик, кляне часом той час та годину. коли по- родила его на свит ридна мати. а панам за жидами та начальниками — байдуже. . “ — Мда. .. — проговорил Иван Иванович. — Духови- то. . . Недавно я сама слышала от одного пасечника такие речи . .. — она сморщилась в невольной улыбке и милым полтавским говорком. мастерски подражая стари- ку-пасечнику, проговорила: — И що воно таке. що всякій нарол мае свою основу: поляки, нимци, греки мають свою землю и столицю, тильки жиды скризь мишаються ? ними ни купишь, ни продашь нічого. Цилый день робишь, а бувае, що и хлиба не мае, вин же тильки хо- дить, а гроши у его е. А все начальство.. . Як бь. не