b000002287

пила кофий и жирела не по дням, а по часам, превра- щаясь в какую-то груду цветных подушек: нижняя, самая большая, было расплывшееся туловище, на нем, поменьше, разжиревшая грудь, а сверху—совсем малень- кая голова с жидким комельком сзади и бесформенным, почти без носа, — он спрятался в щеки — лицом спереди. И чем дальше, тем нестерпимее становилась она в обращении с прислугой, и уже редкая девка выдерживала у матушки больше недели. . — Шла бы ты к нам. Варюшка, ничем тебе служить у лавочников-то... — сказала она к ак -то Варьке, встре- тившись с ней в праздчик на улице. — Еда у нас жирная, ешь - не - хочу. .. А мне к детям няньку бесприменно надо — силушки моей нету с ими, право слово. . — Надо тятеньку спросить.. . — отвечала Варька.— Рази я без его согласу что могу? — Чего там спрашивать? — сказала матушка. — Вот еще новости! Не к кому - нибудь, чай, пойдешъ Чичас ты двадцать целковьіх получаешь, а я и все двадцать пять положу. А к тому же и подарки. .. Нешто могу я содержать тебя в такой грязе? А ежели там Гаврила говорить что будет, так о. Николай и припугнуть может: чай, вы нашего приходу-то. .. А я сколько тебе всего надарю из своей одежи — мне уж все не сходится... А ты перешьешь за милую душ у ... И Варька, которой уж до смерти надоели леухинская грязь и неуют, и зти вечные приставания то пьяного отца, то паршивого слюнявца Петьки. согласилась, и на другой же день перешла к батюшке на погост, в светлый каменный дом, красовавшийся рядом с церковью, среди тополей, в садочке, за зеленой решеткой. Хотя и здесь все дело ее жизни сводилось к тому, чтобы стирать загаженные пеленки, вытирать носы золотушным, раскормленным поповским детям, мыть затоптанные полы и вообще всячески, хотя и бесплодно, бороться с грязью, но еда тут, действительно, была жирнее и, действительно, матушка отдала ей две замыз- ганных, но все же шерстяных юбки и три ситцевых кофточки. Правда, батюшка, уставив на нее свои колючие глаза, подвыпив, т о -и -д е л о бокотал на нее и ругался, правда, матушка изводила ее наставлениями, как держать себя в хорошем доме, но за то о мясоеде, когда Варька, перешив матушкины обноски, вышла в них на улицу соседней с погостом деревеньки Конюшки, она была уверена, что она великолепна. И, действительно, парни щипали ее и сзади, и спереди, и хлопали со всего раз- маха по спине, и мяли по укромным закоулочкам, и вообще всячески показывали, что они против нее реши- тельно ничего не имеют. А один из них, Егорка Фар- собин, сын старосты, худощавый парень с соломенными волосами, белыми ресницами и всегда удивленным лицом, и не отходил от нее, как и Петька, который то -и -д ел о , бросив дом, шатался вокруг поповского дома и все су' лил Варьке то трешницу, а то даже и пятерку Но Петька — это было видно — только поозаровать хочет а Егорку захватило во всю. Что прельстило парня в широком, скуластом лице Варьки с бесцветными и ди- кими глазами, ясно напоминавшем, что тут некогда властвовали татарьі Золотой Орды. неизвестно — может быть, просто подчинялся парень той огромной и слепой силе. которая заставляет по лугам расцветать цветы в милои, наивной красоте их, птиц надевать пестрое оперение и разливаться в пьяных п есн ях ... И Варька чувствовала светлое обаяние этой силы, и в ней време- нами мелькало ч то -то похожее на своеобразную кра- соту. Она стала в жизни смелее, а когда случалось ей сталкиваться с хозяевами, — а это случалось несколь- ко раз на дню — она еще более сердито бормотала