b000002287

не скорби. .. Бог милостив.. . Это со многими бывало. .. Не скорби, не надрывай душ и ... Борис поднял на него свое залитое слезами и полное боли лицо. — Не могу, о. Митрофан. Не могу .. — страстным шопотом сказал он. — Сил моих больше нет. . . Дай мне . ухватиться хоть за что-нибудь. — За Бога и хватайся. .— мягко сказал о. Митро- фан и как-то особенно любовно, мягко, как говорят с больным ребенком, прибавил: — Давай помолимся, брат. Вот пред святым крестом Авось, Господь смилуется и пошлет мир душе твоей Он ведь, Батюшка, знает, что ты , . от души. . не на зло. .. Давай помолимся. .. И он привычным движением опустился на колени у могилы схимника, и, с горячей верой глядя на старый, мшистый крест, стал молиться. И Борис — может быть. больше, чтобы не обидеть его — опустился рядом с ним, хотел напряжением всей воли сосредоточить на Боге все сипы свои, но — не мог. Согнувшись точно под тяжестыо какой незримой, он стоял на коленях пред крестом и помутневшими, остановившимися глазами упорно, не отрываясь, смотрел на могилу. . Старый крест. холодный, равнодушный, поднимался над склоненными иноками и в его суровом молчании было что - то зловещее Под влиянием щипков со всех сторон, приставаний Петьки, самого Леухина и всех, кому не лень, в Варьке проснулось что-то вроде женственности. Она стала держать себя почище, желтые волосы свои смачивала иногда квасом, иногда деревянным маслом. Раз, на Миколу, она попробовала - было по наущению девок нарумянить себе щеки красными линючими нитками, намочив их предварительно слюной, но это вышло у нее так нескладно, что все засмеяли ее. . . Ее прежняя лесная робость постепенно заменялась готовностью дер- зить всякому, а в особенности, конечно, хозяевам. Она выучилась дерзко бурчать ч то -то под нос, хлопать дверью, выразительно греметь ухватами, красть сахар, баранки, кусок баранины, свежий ситный. Она заметно выровнялась, раздобрела и ее груздочки привлекали внимание уже не одного Терентия Ивановича. Петькины посулы уже заставляли ее иногда задумываться: можно бы платок шерстяной поднебесного цвета купить, ленту, а то башмаки на пугвицах... — А ну его к лешему! . . — заключала она. — Еще родишь какого. . Тем временем старый поп у Борис- Глеба помер и учитель Николай Семенович, решив. что от добра добра не ИИѴТ, был посвящен во иерея, надел лиловую рясу и стал на погосте попом. Его Акуля, когда-то простодуш- ная и нелепая размазня, превратилась теперь в матущ- ку и решила вести себя соответственно своему высокому сану. Поэтому она старательно акала совсем „па - ма- скофски“ , спала бесперечь, в промежутках между сиом