b000002287

Предоставленный самому себе, он тысячи раэ передумывал свои думы, но неокрепшая мысль его неизменно упиралась в какую-то высокую, неприступную, вроде монастырской, стену. Задумывался он. например, над смертью: как это так ? Жил человек и вдруг его нет, совсем нет! Где же о н ? .. В раю. в аду, говорят. А ад, а рай где, какие? И потом муки вечные. .. Ну, сто лет, тысячу лет, а потом ? А пвтом еше тысячу? А потом- еще? Да за что?! Ведь иной от неразумия согрешит, другой по слабости человеческой и вдруг миллион лет казни чудовищной! Да как же это т ак ? ! И мысль растерянно останавливалась перед угрюмой, молчаливой ст ен ой ... И все более и более не удовлетворяла его, несмотря на все ее посты и молитвы. его новая жизнь: нет, это не та правдышная жизнь, по которой тосковал его хмурый друг, Кирюшка! . И жил в то время в монастыре старец один, о. Евфимий, великий богомолец и смиренник. Ел он все без масла, чаю или молочного и в рот никогда не брал. И не мылся никогда, не баловал своего тела. Дух от него тяжелый шел, как от мертвого, а в келию и войти к нему никто просто не мог. А он ничего, жил да похваливал. Потом язвы от нечистоты, должно быть, по всему телу у него пошли. индо смотреть страшно, а он им только радовался: то ли еще терпели угодники Божии?! И все о грехах своих великих сокрушался старец да плакал, — так с утра до вечера слезами и заливается Потом сподобился он великий ангельский образ, схиму принять и с тех пор в гробу спать стал — » так посреди келии и стоял у него гроб всегда. И смирения старец был великого — кого ни увидит, сейчас в ноги кланяться да прошения просить И, глядя на него, задумался Борис: с одной стороны, пусть непонятная, но жестокая кара сурового Бога, с другой стороны — райское блаженство неописуемое, предшествуемое еще на земле целым миром чудес всяких. Он стал усидчиво читать жития святых и с каждой прочитанной им страницей крепло в нем решение итти по пути, который указали людям угодники Божии. Мысль, что и он может обладать их могуществом и слу- жить этой силой своей добру, соблазняла его чрезвычайно. Разве жизнь основателя монастыря, схимника Антония, жившего в дремучем лесу, „единому Богу присно внима- ше и псаломские песни пояше“ , не была одним сплош- ным чудом ? В глубокую полночь выходил он из своей хижинки и без всякой боязни гулял по лесу. Со всех сторон осаждала его нечистая сила, но он крестным знамением прогонял ее ; медведи выходили к нему нз дебрей лесных, а он ласкал их и они становились крот- кими, как ягнята. Он сам истесал себе из камня крест на могилу и уже готовился помирать, как вдруг Бог явился ему во сне и повелел ему итти в другую обитель, на далекий север Преподобный, ведомый ангелом, пошел чрез леса и болота, а за ним поплыл по Окше его каменный крест И, основав на берегу Ладоги новую обитель, Антоний по повелению Божию снова вернулся сюда. А о. Евфимию разве не являлся бес и в келии, и на реке, и даже в храме? И не успел он преставиться, как старцы сказывали — язвы его все сразу закрылись и пошло от тела великое благоухание. А ночью над обителью все светлый столп стоял. до самого утра будто .. . — А я не заметил. .. — сказал огорченно Борис. На него высокомерно посмотрели: — Если не видел, так значит, недостоин в и д е т ь ... Жить в этом необыкновенном, страшном и в то же время влекущем мире, псвелевать адом, видеть и слышать то, чего другие не видят и не слышат, исиелять