b000002182

ГЛАВА V III. СТРАННЫЕ ЛЮДИ. 77 стараются пѣть еще громче... Но вотъ въ сторонѣ вы видите толпу... Она собралась около высокаго сѣдаго с т ари к а... „Вотъ уже двадцать лѣ тъ , какъ и зимой, а лѣтомъ, въ валеныхъ истоитанныхъ, съ пробитыми подошвами саиогахъ, въ заса- ленной, когда-то сшитой изъ хорошаго „дворянскаго“ сукна чуйкѣ, съ головой покрытоп густою сѣдою гривой вмѣсто шап- ка, ходитъ онъ въ сопровожденіи своего неизмѣннаго спутника, яглупенькаго“ мужи- ченки Стешкп, по всѣмъ окрестнымъ гра- дамъ и весям ъ ... Давно всѣмъ и каждому знакома и его широкая, сбитая въ войлокъ, сѣдая борода, которую приглаживаетъ онъ заскорузлою ладонью, и его добрые, „по глупости", какъ говорятъ, глаза, и его вы- сокій лобъ, на которомъ многіе видятъ слѣды бывшаго у него прежде „крѣпкаго разсудка“ ... Любилъ простой народъ слу- гаать этого „блаженнаго“ старца, когда онъ, „изыдя на площадъ‘1, во время базаровъ, начиналъ инровѣщ ать“ что-то, помахивая легонько своею клюкою и медленно погла- живая бороду... Часто прислушивались къ его рѣчамъ не только простой народъ, а п „умные“ люди — сановитые купцы, обра- зованные чиновники и начальство, да ни- чего ие пояяли въ его мягко лившейся безалаберной р ѣ ч и ... ЯИ чего эти дураки его слушаютъ!“ удивлялись только образо- ванные люди... Но слушали его эти дураки не такъ, какъ люди образованные, не хит- рымъ умомъ внимали его рѣчи, а глазамъ ихъ пріятно было читать на его лицѣ то „блаженное , 11 что равливалось по его лицу и искрилось въ его полубезѵмномъ взгля- Дѣ,—сердцемъ и душой слушали они его... Подойдетъ къ толпѣ старушка больная, Долго н пристально взглядываетъ она на него, и совсѣмъ ничего не слышитъ, а вдругъ слезы и польются у нея ручьемъ, и польют- ся... Шепчетъ молитву старуха, крестится и посылаетъ „блаженненькомук всякія доб- рыя пожеланія... „Что, старушка, плачешь?" спрашнваетъ ее мимоходомъ бойкій и доб- родушно - любопытный сынъ народа. — „А ®от,ь, красавецъ, Пименыча послушала... Посмотрѣла, какъ это отъ его лица такая лц мягкость да доброта исходитъ... Вотъ и плачу, и полегче мнѣ стало“ ... Ну, дѣло хорошее! Т акъ , т а к ъ ... Отъ Шименыча рѣчей, пожалуй, умнѣй не ста- нешь, а что душевнѣе будешь—это вѣрно... „Вотъ картина, вся освѣщенная яркимъ лѣтнимъ солнцемъ, обливающимъ своими лУчами пыльную площадь, на которой со- ВеРшается кунля-иродажа тяжкаго народ- наго труда... ИЯ передалъ всѣ эти, охватившія меня воспоминанія, Башкирову. „Вѣдь, вы, из- вѣстно, художники! — сказалъ онъ, добро- душно улыбаясь. — А что вотъ ему съ го- лоду пришлось было умирать подъ старость, такъ это тоже своего рода к а р т и н а !...“ И долго мы въ этотъ вечеръ проболтали съ Башкировымъ о народѣ ... И , вѣдь, чудакъ— самъ оказался такимъ же идеалистомъ! Какъ глубоко онъ чувствуетъ и какъ беззавѣтно вѣритъ !.,. Ну, мы, наговорившись, наконецъ, уснули... Старикъ давно уже спалъ на той же лавкѣ нодъ образами ... Было два часа, а я еще не засыпалъ: вызванныя старикомъ въ моемъ воспоминаніи картины деревни, какъ въ нанорамѣ, цѣпляясь одна за дру- гую, безконечною вереницей вставали въ моемъ воображеніи... и ... что я вижу?... Бо снѣ или н а яву? Въ щель нерегородки мнѣ видѣнъ весь с тари къ ... Онъ ноднялся, осмотрѣлся и, крадучись, сталъ развязы- вать на худыхъ ногахъ онучи... Бережно, при свѣтѣ ламиадки, развернулъ онъ эти провонявшія и прогнившія почти тряпки ... Дрожащими старческими руками, боязливо и чутко оглядываясь, сталъ онъ считать... д ен ьги !... Мнѣ стѣснило грудь, слезы под- ступили къ горлу... Я чуть не зарыдалъ... Я завернулся съ головой въ одѣяло, но спать уже не могъ ... Едва забрезжилось, я поднялся, сказалъ Башкирову, что я ухо- ж у — и вышелъ. Старикъ уже стоялъ на крыльцѣ и, обратясь на востокъ, молился, едва держась на трясущихся ногахъ и цѣп- ляясь рукой за перила крылечка... Онъ носмотрѣлъ на меня своими безцвѣтными глазами ... Не обертываясь, я побѣжалъ прочь все далыпе и далыпе отъ этого взгляда... Но онъ преслѣдуетъ меня и те- перь! 0 , этотъ стари къ !... Ты, можетъ быть, спросишь меня, какъ и Башкпровъ: „Да что же тутъ такого ?11 Не знаю, не знаю, не спрашивайте м ен я ... Я чувствую только, что мое сердце ноетъ и ноетъ, что демонъ лжи не оставляетъ меня даже у порога могплы... „Прости, болыпе н ем о гу ... Рука ослабла... Усталъ... Лягу сейч асъ ... Еслибы забыться! Но этотъ демонъ лжи, развратившій мою родину ! . . . 11 Здѣсь письмо кончалось словами, уже иа- нисанными, очевидно, иослѣ: „До свиданія, Петръ. Когда ты получишь это письмо, я, вѣроятно, уже буду на Ваганьковскомъ... Вспоминай иногда мою „злохудожнуюа ду- ш у !... Такихъ, какъ мы, уже, вѣроятно, не будетъ болыне, пли, покрайней мѣрѣ, не должно бы ть... Мы сдѣлалп свое дѣло. „Мертвые въ мірѣ ночгаи, Дѣдо настало ж іівым ъ !" яВотъ мое завѣщ ан іе“ ...