b000002182

48 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. - - Е акъ земли нѣту? Е сть земля, есть! У богатѣевъ есть! Пущай богатѣи за тую землю платятъ! А наша земля сиротская... А грѣха, развѣ , вы на себя не возьмете, коли съ сиротской земли будете наложенья брать? — Ты молчи, молчп объ этомъ. Вѣрно это, а-ахъ, вѣрно!— заговорили разомъ ста- рики:— да не объ этомъ рѣчь, а объ томъ, что васъ велѣно на бабье положенье свести, а тую вашу землю плателыцикамъ отдать. — А мы на бабье положеньене желаемъ... И это наше вамъ слово сказан о ... Потому вамъ, честному міру, вѣдомо, что мы отро- дясь мужиками въ міру изжили и вамъ че- стно служшш ... — Молчи, молчи объ этомъ! Ахъ, это мы все знаем ъ !... Да кабы у насъ власть была на это самое дѣло!... А вы смиритесь! — Нѣту, міръ честной, отъ насъ уми- ренья не будетъ. — Ахъ, бабы! Ахъ, бабы!—не переста- валъ сокрушаться болыпеголовый старнкъ, поглаживая бороду. — Т акъ , значитъ, отъ васъ умиренья не будетъ? опять сталъ онъ допрашивать, какъ будто надѣялся этимъ путемъ сбить настойчивую Павлу, выведя ее изъ терпѣнія. — Нѣту, не будетъ. Не слуги мы міру, коли онъ отъ своихъ устоевъ отрѣш ается... Не слуги, коли міръ сталъ сиротъ обирать... — И новыхъ наложеньевъ не примаете? — Нѣту, не примаемъ... — И на бабье положенье не желаете? — Не желаемъ. — Т акъ , значитъ, порѣшить межь нами хотите? — Ваша мірская воля! — поклонилась Павла: — а въ конецъ себя покорять не ж елаемъ... Павла поклонилась еще р азъ , мотнула подогомъ и торопливо пошла къ своей кельѣ. — Ахъ, бабы !... Да ты обожди! Постой, можетъ, сговоримся! — кричали ей вслѣдъ старики. Но Павла, не оборачиваясь, махнула ру- кой и ушла. — Чтб ты тутъ сдѣлаешь? А? Ахъ, грѣхъ какой !... Сколько годовъ прожили, а нат- кось, чѣмъ кончили! А? Какихъ бабъ отъ себя оттолкнули!— сокрушались мужики. — Упрямства въ нихъ много. Ровно ко- ровы бодливы. -— Это такъ , такъ. — А по нонѣшнему времени, смирись— то и жизнь. Смирненько бы, смнрненько надоть—то и поживешь,— резонировалъ ка- кои-то старнчекъ:—не прежняя нонѣ пора, нонѣ ужь міру противъ богатѣя не вы- Стоять... Нѣту! Ну, и умирись! Я послушалъ сокрушенія мужиковъ и на- иравился къ келейницамъ. Келья ихъ стоя- ланѣсколько въ сторонѣ отъ прочпхъ избъ, вдаваясь вглубь гуменнпковъ. Это была неболыпая, съ однимъ окомъ на улицу, но длинная во дворъ, раздѣленная сѣнцами на двѣ половины изба, ;построенная еще ихъ отцомъ. Оставшись послѣ него сиротами, онѣ тридцать лѣтъ прожнли въ этой избѣ, такъ хорошо знакомой всему окружному крестьянскому міру. Такъ какъ вмѣстѣ съ ними остался, послѣ смерти отца, молодой братъ, отданный въ ученье на заводъ, то за ними былъ оставленъ надѣлъ, и этотъ надѣлъ обработывали Павла и Секлетея, какъ они выражались, «на всемъ мужицкомъ положеніи>. Онѣ такъ свыклись съ этимъ ноложеніемъ, что и не замѣчали, что оно было совершенно особенное и исключи- тельное; иривыкли къ этому и мужики-мі- р ян е, и само начальство, такъ какъ Павла и Секлетея, за одио съ прочими мірянами, отбывали всѣ натуральныя повинности, участвовали на сходахъ, даже бывали сот- скими. Это «положеніе» такъ , наконецъ, укрѣпилось за ними, что, по смерти брата фабричнаго, умершаго въ молодыхъ годахъ н а заводѣ, никому и на мысль не пришло отобрать у келейницъ землю и «ссадить пхъ на бабье положенье», тѣмъ болѣе, что, съ годами, Павла и Секлетея, граматныя начетчицы, стали пользоваться все ббль- шимъ и ббльшимъ уваженіемъ. Ихъ сила, терпѣпіе, умѣнье вести хозяйство, а боль- ше всего то, что онѣ, ведя почти аскети- ческую жизнь, привѣчали у себя много де- ревенскихъ сиротъ,— давали имъ болыпой вѣсъ среди прочпхъ крестьянъ, а сами онѣ, вслѣдствіе своего особеннаго ноложенія, были храбры со всякимъ начальствомъ, и ихъ иногда трусили не на шутку сами стар- шины. Въ особенности умѣли онѣ всегда вы- хлопатывать разныя льготы для сиротъ у міра. У нихъ же самихъ съ мірскимъ началь- ствомъ происходили частыя стычки изъ-за разныхъ «новыхъ наложеній», которыхъ, по какпмъ-то причинамъ, никакъ не хотѣ- ли признавать Павла и Секлетея. Разборъ этихъ столкновеній старшины всегда пере- давали на мірское обсужденіе и міръ обык- новенно освобождалъ ихъ отъ этихъ «на- ложеній», прпнимая уплату ііх ъ на себл. Но въ послѣднее время, когда этихъ «на- ложеній» стало все болыпе, а населеніе росло, земли же недоставало и, кромѣ того, среди суровецкаго общества появи- лись богатѣи, разжившіеся кулачествомъ, собственники, скупившіе у помѣщиковъ окрестныя земли и обработывавшіе ихъ батраками изъ своихъ же сообщинниковъ,