b000002182

ГЛАВА V I. НЕЗАМУЖНИЦЫ. 47 шимъ, но онѣ какъ-то нснуганно всѣ спря- талисъ за меня. Вдругъ, разговаривавшая со мною малая дѣвчурка вырвалась отъ сдержнвавшей ее толпы сверстницъ, отбѣ- жала на середину улицы и храбро прокри- чала оттуда мнѣ :—Баушка-то Павла недав- но въ темной сндѣла! Опа самому стар- ш инѣ ...“ Но тутъ вся куча, шумѣвшая вокругъ меня, какъ стая воробьевъ, бросилась за дѣвчуркон. Дѣвчурка, выпятивъ еще боль- ше свой животъ, со всѣхъ ногъ побѣжала отъ нихъ, заливаясь на всю улицу пискли- вымъ смѣхомъ, По серединѣ Суровка пересѣкалась ши- рокимъ переулкомъ, дѣлившимъ ее съ дав- нихъ временъ на двѣ значительно-различ- ныя половины: на одной жилн преимущест- венно бывшіе номѣщичьи крестьяне, на другой—государственные или, какъ гово- рятъ мужики, казенные. Съ одной сторо- ны этого проулка находился небольшой, грязноватый и полузаросшій прудокъ; око- ло него лежала на козелкахъ водопойная колода, а близь нея было брошено боль- шое старое бревно. Это старое бревно, вѣро- ятно, искони было сѣдалищемъ деревенскихъ старцевъ, около которыхъ собирался міръ и часто толковалъ о своемъ житьѣ-бытьѣ. Окодо него и теперь собралась толпа. Проходя мнмо, я разсмотрѣлъ человѣкъ пять стариковъ, си- дѣвшихъ на б р евн ѣ ;въ кружокъ около раз- мѣстились мужики по-моложе: кто, сидя на корточкахъ, ковырялъ задумчиво щепкой землю, кто просто сидѣлъ на травѣ, под- жавъ ногн, кто стоялъ, переваливаясь съ ноги на ногу пли медленно переходя съ одной стороны сборпща на другую. Всѣ они слушали кого-то, изрѣдка вставляя одно- сложныя замѣчанія. — Вотъ она, баушка-то Павла, со ста- риками говоритъ!— ноказали мнѣ дѣвчонки Н8 высокую, сгорбленную и сухую женщи- ну, съ чернымъ платкомъ на головѣ, въ сн- немъ крашенннномъ сарафанѣ и лаптяхъ, стоявшую среди толпы нередъ старикамн. — А вона и келья ейная тутъ! Вона, на при- горкѣ-то!... Ступай, теперь самъ найдешь! Подойдя къ угольной избѣ и никѣмъ не- замѣченный, я сталъ вслушиваться въ мір- ской говоръ. Сначала я никакъ не могъ понять, объ чемъ шла рѣчь, и только вни- мательно слѣдилъ за Павлой, на которой было сосредоточено общее вниманіе. Какъ измѣнилась она! к акъ тяжело осѣли па ней тридцать лѣтъ безустанной рабо- чей жизни! Я едва могъ иризнать въ ней ТУ высокую, здоровую, мускулпстуго дѣвку, которую зналъ я въ дѣтствѣ. Въ ея наруж- ности теперь было еще меныпе женствен- ности, чѣмъ прежде. Она, казалось, ни- чѣмъ не отличалась отъ старнковъ, сидѣв- шихъ на бревнѣ, кромѣ костгома. Рубашка висѣла мѣшкомъ на ея загорѣлой, сухой, впалон груди, изъ впадпны которой рѣзко виднѣлся большой осьмиконечный мѣдный крестъ, висѣвшій на суровомъ шнуркѣ; сумрачно-серднтые глаза смотрѣли изъ подъ сѣдыхъ бровей; сухой, длинный носъ выда- вался впередъ между глубокими складками щ екъ, а на костлявомъ подбородкѣ вырос- ло нѣсколько сѣдыхъ волосъ. Несмотря на это, несмотря на ея согбенную горбомъ спину, несмотря на то, что въ ея цѣпкихъ, длинныхъ рукахъ былъ носохъ, въ ней не чувствалось ни упадка свлъ, ни старческой дряблости. Напротивъ, ея грубоватый, но- чти мужской голосъ раздавался замѣчатель- но рѣзко и сильно. Я замѣтилъ даже, что теперь этотъ голосъ пронзводилъ особен- ное впечатлѣніе на мірянъ: они всѣ, при словахъ Павлы, чувствовалп себя какъ-то не по себѣ, чѣмъ-то сильно смущались и старались не глядѣть ей въ глаза. Я, дол- жно быть, пришелъ уже къ концу мірской бесѣды, потому что скоро всѣ замолчалн, даже Павла, какъ замолкаютъ людп, когда уже исчерпали весь ыатеріалъ по данному вопросу, но рѣшеніе еще неуспѣло сло- житься, а каждый въ умѣ подводилъ итоги. — А за симъ честному міру кланяемся... Отъ насъ ему послѣднее слово сказано!... Прощенья просимъ!— проговорила Павла и съ суровымъ взглядомъ поклонилась въ обѣ стороны, въ два пріёма. Мужики смущенно молчали. — А ты обожди, обожди малость! Ахъ, бабы! — прошамшалъ самый дряхлый изъ всѣхъ старнковъ, съ огромною сѣдою голо- вой, спдѣвшій на бревпѣ въ серединѣ всѣхъ :— а ты не суровься... зачѣмъ суро- виться?... Мало что мы въ Суровкѣ роди- лись!... Павла остановилась, облокотившись на посохъ, н ждала. Старикъ крякнулъ. — Т акъ , значится, новыхъ наложеньевъ вы съ Аксентьей не примаете?—-сталъ онъ допрашпвать. — Не нримаемъ. Потому, это—наложенье отъ богатѣевъ, а не свыш е... Пущай бога- тѣи и п л ат я тъ ... — Ахъ, бабы! А-ахъ, бабы!— сокрушался старнкъ: — Такъ, значится, старшинскаго приказу сполнять не хотите? — Нѣту, не желаемъ... Хочетъ съ нами честнон міръ жить, какъ нзстари жили, и мы согласны ... — Ахъ, бабы !... Да развѣ мы что сказа- ли бы, кабы у насъ земли было вдосталь... Ну-тка, сообрази !...