b000002182

44 ЗОЛОТЫЯ СЁРДЦА. зы уже проѣзжаютъ мимо дома. Мы съ Орёлкой выбѣгаемъ на улицу. Мимо насъ, слабо поднимая пыль, медленно тянутся телѣгп, лѣтнія роспуски, плетушки и одно- колки, мѣрно покачиваясь н а колесахъ и поталкивая дремавшихъ, спустя ноги, мужи- ковъ и бабъ. Это, вѣроятно — крестьяне очень дальніе, верстъ за пятьдесятъ, кото- рые ѣхалп, не спавши, цѣлую ночь. Уста- лыя лошадп, понуривъ головы, ступаютъ тоже медленно-, за возами идутъ лѣниво, привязанныя къ задамъ телѣги, коровы, изрѣдка пытаясь натянуть бичевку и отор- ваться; съ нѣкоторыхъ возовъ глядятъ доб- рыми болыпими глазами головы т е л я тъ .— Проснувшіяся бабы начинаютъ креститься на виднѣющіяся вдали колокольни, „приби- раются“ , повязывая головы красными плат- камп. Весь поѣздъ, возовъ въ 5— 1 0 , тя- нется лѣниво, и только два жеребенка оживляютъ это путешествіе, позвякивая весело бубенцами да перебѣгая съ одной стороны улицы на другую. Не успѣлъ еще скрыться съ глазъ первый поѣздъ, какъ уже издали снова слышится скрипъ и за- пахъ дегтя и свѣжаго сѣна—и новый рядъ возовъ тянется за первымъ. Но мы не да- ромъ стоимъ и ждемъ съ Орёлкой. Изъ-за поворота улицы появляется новыйрядъ во- зовъ, и вотъ, едва онп успѣли поровняться съ нами, какъ изъ середины ихъотдѣляет- ся знакомая сивая старая кобылка, съ поб- лекшими сѣрыми, добрыми и вѣчно унылы- ми глазами: грубо покрикивая на неё, двѣ спдяіція въ телегѣ женщины приправляютъ къ воротамъ нашего дома. Я и Орёлка ве- село бросаемся къ подъѣзжающимъ. — Н аткась, наткась, кто насъ повстрѣ- ч ал ъ !... Вотъ ужь не ждалп-не гадали! Да чего это ты, родной, всталъ такъ рано? ласково привѣтствуютъ меня пріѣзжія жен- щины, выскакивая неторопливо изъ те- лѣги:—У насъ ребятишки по деревнямъ— и то еще спятъ объ эту пору... — Хорошо очень утромъ-то! — отвѣчалъ я , ликуя, что мнѣ удалось перещеголять даже деревенскихъ ребятишекъ. — Хорошо, родной! Здорово эдакъ-то вставать. А папенька съ маменькой здоро- веньки ли? — Здоровы, ничего; всѣ здоровы. — Ну и слава те Господи! Мы вотъ вамъ мучки привезли, заказывалъ тогда папень- ка-то. Первая мучка, только-что смолота. Вотъ на-ко тебѣ деревенскаго гостинчпку, испробуй. Изъ этой самой мучки лепешку спекла, кушай во здравіе. И женщины тащили откуда-то изъ глу- бины телѣги вываленную въ сѣнѣ лепешку и совали ее мнѣ, съ прибавленіемъ двухъ калёныхъ яицъ , съ полуоблупившеюся ше лухой. Я не могу уже теперь передать ясн тѣ ощущенія „деревни", которыя тогді охватывали меня всецѣло, но помню что-ті невыразимо пріятное п въ поглаживаніи заі скорузлыхъ рукъ, которыми нѣжили мені крестьянки, и въ прпкосновеніи теплый побѣлѣвшихъ старыхъ губъ сивки, которн ми любезничала она со мною, когда я гла дилъ ея голову. Что-то невыразимо вкусноі было и въ этомъ особенномъ запахѣ „де ревни“ , который вдругъ наполнилъ весі нашъ маленькій дворикъ, когда телега бн ла введена въ ворота, и въ этой сѣров крутой, разрисованной крестиками п кру жочками болыпой деревенской лепешкѣ из| „первой мучкп“ . Но всего яснѣе, всек рѣзче врѣзались въ мою память образі этихъ двухъ жеищинъ. Случалось, когді онѣ были заняты чѣмъ-нпбудь н не обра щали на меня вниманія, я долго, молча наблюдалъ надъ ними, всматриваясь въ ихі грубыя, загорѣлыя лица, въ ихъ мѣрныя медленныя движенія, когда онѣ таскали ні спинахъ трехъ, четырехъ-пудовые мѣшки Я вслушивался въ ихъ тягучую, размѣрев ную, вѣжливую, но неподобострастную рѣчь, когда онѣ говорили съ моимъ отцемъ. Изі своихъ наблюденій прежде всего я вывелі одно: что эти женщины не были женщины, какъ я представлялъ ихъ по окружавшии меня, что онѣ—если и женщпны, то совер' шенно „особенныя“ , какъ напр. совершеН но особенныни представлялись мнѣ жеН' щины Новой Гвинеи или Африки, ко№ рыхъ я разсматривалъ въ Живописномъ Обо зрѣніи. И на такое представленіе я имѣл много данныхъ. Такъ н ап р ., я привый видѣть нашихъ городскихъ женщинъ непре- мѣнно въ качествѣ подспорья: я не могі иначе представить ихъ себѣ, какъ имепнс чьей-либо женой, сестрой, дочерью, матерыо, неиремѣнно служащею, покоряющеюся, поД чиняющеюся отцу, брату, мужу, чаще всего мужу. Если я встрѣчалъ какую-нибудь жен- іцину нзъ городскихъ, то въ моемъ увгі сейчасъ же, по ассоціаціи представленій, рисовался ббразъ ея супруга, сообразно тому выраженію, какое носило ея лицо, Здѣсь же не было ннчего подобнаго. Чѣай больше я всматрпвался, чѣмъ ближе наблЮ далъ этихъ женщинъ, тѣмъ окончательнѣе терялась для меня всякая возможность преД' ставить возлѣ нпхъ мужика. Онъ при нихі совершенно дѣлался ненужнымъ. Кажется, не было для нихъ такого положенія, такого затрудненія, съ которымъ онѣ не управи- лнсь бы сами и при которомъ нужно был бы понуканье или помощь мужнка. Воті эта-то именно черта и выдѣляла пхъ ѵ