b000002182

ГЛАВА V I. НЕЗАМУЖНИЦЫ. 45 в моемъ умѣ изъ веѣхъ ирочихъ женщинъ, [ это-то соеднненіе въ одномъ лицѣ того, что ;| во всей окружающей меня обстановкѣ было немыслимо, въ особенностн и поражало мое воображеніе, заставляло меня нричислить ихъ къ какому-то особенному міру, живиіе- му совершенно иной жизнью. Я нрнведу только одинъ случай, который помню осо- бенно хоропіо и который еще болѣе укрѣ- пилъ во мнѣ такое представленіе. Нужно, впрочемъ, кстати, замѣтить, что одну изъ нихъ звалн Павла (саыа она звала себя ,,Павлія“), а другую—Аксентья (что это за имя, и существуетъ лп такое въ календа- рѣ—я не знаю, но ее всѣ такъ звали, хотя оказывалось, что она была крещена Секле- теей); обѣ онѣ были дѣвки, каждой лѣтъ около тридцати, ночти одногодки. Вмѣстѣ онѣ были извѣстны подъ названіемъ „ке- лейннцъ". Однажды, когда онѣ такимъ же образомъ заѣхали къ намъ въ домъ — свалить пуда два муки, умыться, „прнбраться“ и затѣмъ поспѣшить на базаръ, я нопросился ѣхать вмѣстѣ съ ними. Онѣ согласились, носа- дили меня на нередокъ телѣги и, къ мое- му величайшемѵ удовольствію, дали въ руки возжи, которыми, впрочемъ, я ничего не могъ подѣлать, такъ какъ спвка не выра- жала ни малѣйшаго желанія не только идти вскачь, какъ мнѣ хотѣлось, но даже при- бавить шагу. Впрочемъ, послѣ нѣсколькихъ напрасныхъ попытокъ, я сталъ очень нѣж- но править, такъ какъ крестьянки постоян- но мнѣ замѣчалн, что ихъ ясивушку“ заби- жать не слѣдуетъ, что она сорокъ верстъ безъ отдыху прошла и т. д. Скоро добралпсь мы до базарной площа- ди, гдѣ кипѣла уже жизнь, несмотря на раннюю пору. Пріѣхавшіе крестьяне выби- рали мѣста; заспанное начальство хрннло нокрнкивало на нихъ, уставляя воза „по ранжпру“ ; помѣстились н мы около казен- ныхъ вѣсовъ. Павла и Секлетея сейчасъ же захлоиотали: раснустили у лошади хо- мутъ, бросили ей связку сѣна, затѣмъ вы- тащили три мѣшка съ мукой и горохомъ и ноставили у колеса телѣги. Не прошло и полчаса, какъ базаръ загудѣлъ. Появились городскіе покупатели. Все шумѣло, крича- ло, волновалось. Кричали и шумѣли Павла я Секлетея съ нокупателями, но не тѣми пискливыми голосами, которымп пронзитель- но оглушаютъ наши городскія торговки, а грубыми, мужицкими, резонно-наставитель- ными рѣчами. Онѣ бились изъ каждой лиш- ней конѣйки на мѣру, изъ каждой полуш- ки, которую приходилось сдавать нокупа- телю; изъ -за этой полушки—онѣ бѣгали по сосѣднимъ продавцамъ, по лавочкамъ, что- бы размѣнять деньги п не дать покупате- лю случай утянуть у нихъ цѣлую копѣйку, пользуясь неимѣніемъ сдаточной полушки. Иногда, то Павла, то Секлетея уходили на- долго и ворочались съ какой-нибудь покуп- кой: лоханкой, оглоблей, связкой веревокъ. Т акъ прошло часа два. Я уже сильно за- томился и совсѣмъ было задремалъ подъ однообразный базарный гулъ, какъ вдругъ позади меня раздался крнкъ, шумъ, хохотъ. Я обернулся и увидалъ, что уже лошадь наша заложена, мѣшки и покупкн сложены въ телѣгу, а Павла и Секлетея, окружен- ныя огромной толпой, бѣгутъ куда-то, крн- ча: „держите, держите, православные!.., Куцавейку стащилъ проходимецъ-то!“ — Лови, лови его, бабы !... ха, ха, ха! — иокрикивалъ вслѣдъ имъ базаръ. Скоро я увидѣлъ, какъ Павла и Секле- тея нагнали какого-то пьянаго, съ глупымъ лицомъ, парня, тащившаго подъ мышкой куцавенку. Онѣ ухватнли его за руки и повисли на нихъ. Парень сталъ выбиваться, ругая и грозя, но куцавейки не отдавалъ. Вдругъ, къ моему изумленію н къ удоволь- ствію всего базара, на парня посыпались удары все чаще и чаще; наконецъ, онъ былъ сшибленъ съ ногъ, а Павла и Секле- тея, вцѣпившись ему въ волоса, сидѣли на немъ верхомъ и кричали: „отдай, оглашен- ный, честью! Отдай, говорятъ, не то—не- равенъ часъ, тутъ и жизни твоей конецъ!“ — Ха, ха, х а !... Важно! Ну, бабы ...Л и - хо!... Эдакой бабѣ попасться въ лапы, что ч о р ту !...— поощрялъ базаръ . У парня, наконецъ, была вырвана куца- вейка, но онъ, вырываясь, изорвалъ на Павлѣ н Секлетеѣ сарафаны и рубахи. — Нѣ тъ , ты погоди, оглашенный! Ты не буйствуй! Н а твое буйство вачальствоесть! Ахъ, оголтѣлый!... Благо силенъ—такъ ду- маетъ на него и управы н ѣ т ъ !... Думаетъ, что бабы — такъ и обижать!... Ахъ, обид- чикъ!—иокрывали базаръ голоса Павлы и Секлетеи, которыя наскоро скрутили нар- ню назадъ руки и, завя завъ ихъ кушакомъ, нотащили его къ своему возу. Парень, крас- ный отъ стыда, глупо глядѣлъ на толпу и, подталкиваемый сзади Секлетеей, шелъ за Павлой, которая вела его виереди за ноясъ, какъ барана. — Ахъ, грѣхъ какой !... Ахъ, грѣхъ ка- кой!— повторяла заныхавшаяся Павла на ходу. Когда они подошли къ возу, парень опять- было выразидъ намѣреніе вырваться, но его опять удерж али... — Н ѣ тъ , нѣтъ, ностой.., Тенерь намъ по дорогѣ ... Н ѣ тъ , ты намъ выплати, чтб требуется...