b000002182

42 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. ваетъ съ сосредоточенными и порывистыми натурами: то онѣ неожиданно выложатъ передъ вами всю душу, помпмо вашего ожп- данія и часто помпмо собственнаго жеданія, то вдругъ сдѣлаются къ вамъ холодны, равнодушны, недовѣрчпвы, п тѣмъ холод- нѣе, чѣмъ сильнѣе, чѣмъ жарче былъ первый сердечный порывъ. Кузьмннишна совсѣмъ разворчалась, а К атя опять прпсѣла къ коту и стала щекотать его вѣткой. Затѣмъ она, съ обыч- пой своею порывпстостью, поднялась, спяла съ шеи платокъ и накинула его на го- лову. — Я ухожу, Кузьмпнишна. Пріѣдетъ пана обѣдать — меня не ждите, — сказала он а.— Лицо ея сдѣлалось опять такъ внушптелыю серьёзно, что, казалось, никакія возраженія не могли имѣть для нея значенія. — Ну, опять пошла егозпть, — буркнула Кузьминишна: — да ты скажи хоть — куда идешь-то? Чай, по избамъ бродпть съ этой ... съ Морозпхой? — Да, къ н ей ... До свиданія— обратилась К атя ко м н ѣ :— я васъ, навѣрное, завтра опять увижу здѣ сь... Вы позволпте, мы бу- демъ уже по родному: я не стану постоянно повторять вамъ „здравствуйте да прощайте!" Какъ-то смѣшно выходитъ. — Нѣтъ, не могу соглиспться, потому что тогда вы со иной совсѣмъ уже пере- станете говорить. — Когда будетъ о чемъ говорить, такъ наговорпмся. Она улыбнулась и скорой походкой пошла черезъ огородъ въ поле. — Е гоза, какъ есть настоящая егоза!— опять заговорила Кузьминишна: — яблочко отъ яблони недалеко падаетъ: вся въ отца, вылитая! У того, даромъ что до сѣдпнъ до- жилъ, а еще все зуда-то не прошла, и опа по немъ идетъ. Спокойпа была, какъ ирі- ѣхала, годъ прожпла: спдитъ себѣ да книж- ки читаетъ ... Анъ, хвать-по-хвать, п прого- ворилась: „я, говоритъ, хочу въ лѣкаря учиться, въ бабки — это м а л о ...“ И отцу такъ сказала: только, говоритъ, я ужъ те- перь не одна поѣду, а съ тобой вмѣстѣ тамъ жить будемъ... Ну, старый хрычъ и радъ! — Т акъ оии скоро ѣдутъ совсѣмъ отсюда? — Чего т у т ъ— ѣду тъ !... И сама теперь не пойму... Старый и то все думалъ, что поѣдутъ.... И не разберу ужь!... — А она раздумала? — А ужь и не знаю ... Вотъ, вѣдь, она — какоп крѣпышъ, настоящій кремень. У нея тоже скоро-то ни до чего не досту- каеш ься... Одинъ разъ только проговорилась; пришла этта такая задумчивая, весь день молчала, да ужь ночью со мной и разгово- рилась... Просиулась я , дай-ка, думаю, по- смотрю, откуда это такъ свѣжо дуетъ, а она спдитъ въ одной юпкѣ, да въ кофточкі на окоіпкѣ, растворила е го ... Чего ты, го- ворю, пе сппшь?я—Не спится, няня, безсон- ница“ ... Тутъ и разговорилась со мпой.., „Я , говоритъ,пока подождуѣхатьучиться...' — А кто эта Морозиха?... Сестра Моро-. зова? — Она самая. — Я, кажется, видѣлъ ее раза два у нихъ, — Она не живетъ съ ними. Братъ-то сь женоп сердятся на нея за это; уговари- ваютъ,чтобы съ нпми жила, а она не хо- четъ. Знамо дѣло—мужичка она, такъ му- жичка и есть. Вѣдь, Морозовъ-то изъ му- жиковъ, только теперь, какъ науки пропзо- піелъ, въ баре поп алъ ... — Что же она дѣлаетъ такого, что ты, какъ будто, недовольна знакомствомъ сь нею Кати? — Ничего она дурного не дѣл а етъ ... Не- замужница о н а ... яперехожая“ ... — К акая это „перехожая?“ — А т а к ъ ... Есть у насъ такія дѣвкп, ежели которыя граматны, что изъ семей ухо- дятъ. Возьметъ, уйдетъ—да п начнетъ хо- дить изъ деревнп въ деревню, изъ избы въ избу: ребятъ учатъ, по покойникамъ чи- таютъ, а то за одно съ дѣвками въ свѣтёл- кахъ работаютъ, ткутъ. Есть изъ нихъ вся- кія: однѣ для Бога идутъ, а кто пзъ паскуд- ства. Ну, этихъ мужики къ своимъ ребятамъ не допущаютъ. ІІро Морозиху грѣхъ что- нпбудь сказать, даромъ, что дѣвка—кровь еще съ молокомъ. Всякій тоже видитъ, что отъ довольства ушла по своей волѣ, для Бо- га. Ну, только все ж е —мужичка! Мало-что иашей сестрѣ хорошо!... — По моему, Кузьмипишна, что вашей сестрѣ хорошо, то п нашей— тож е... — Бы ваетъ, бы ваетъ... Т акъ ужь тутъ и опредѣли себя такъ: хочешь Богу слу- жить— п служи... Тутъ ужь Божье произ- воленье, значитъ; тутъ ужь свыше дано. Кузьминишна попала на свою любпмую тэму о яііодвижникахъ“ . Она говорила дол- го; рѣчь ея дѣлалась то торжественной, т скорбящей, когда она приходила къ заклю- ченію, что въ нашп времена все менъше меньше становится подвижниковъ и что пм теперь яне дано проявляться“ . — Ну, а если проявятся?—спросилъ я. — Дай Господп!— торжественно произнес- ла Кузьминишна. Я не смотрѣлъ на Кузьминпшну; я толь- ко слушалъ какъ лилась ея рѣчь; а въ это время передъ моими умственными очамипо- сился, въ какомъ-то полутаинственномъ, не-