b000002182

ГЛАВА V . ВѣРА СЕРДЦА. 39 ды, и стал всякой ирожорливой птицы уси- деино нападала н а нихъ и на гряды съ огурцамн, нисколько не нугаясь стараго маіорскаго мунднра, распяленнаго на крестѣ пзъ кольевъ, п стараго повойника Кузьми- нишны, вѣнчавшаго то мѣсто, на которомъ пернатыя должны были предполагать стро- гую главу военнаго стража. Внрочемъ, строгій стражъ оказался теперь самъ на лицо н въ подобномъ же повойникѣ: въ даль- немъ углу огорода я увидѣлъ Кузьминпшну, которая съ болыпимъ сухимъ сукомъ въ рукахъ бѣгала между грядами, съ азартомъ нападая и нокрикивая необычайно строгимъ голосомъ на глумпвшпхся падъ ней воробь- евъ. Я подошелъ къ ней; она выразнла было желаніе вступить со мною въ длинную бесѣду и, уже взявъ за руку, потащила меня подъ завѣтную ель, какъ въ это время нагнала насъ К атя, съ болыпимъ распущен- нымъ парусинныъ зантпкомъ. — Пойдемте,—тороплпво сказала она. — Да куда ты его тащишь?— запротесто- вала Кузьминишна:— не успѣла я съ нимъ п двухъ словъ перемолвить. — Послѣ, Кузьмпнишна, послѣ. Намъ нужно,— проговорпла К атя, уже подходя къ выходу. Слышно было, что Кузьминишна что-то забормотала, но чтб—разобрать было никакъ нельзя; черезъ минуту она уже начала нновь съ сучкомъ въ рукѣ военныя дѣй- ствія протпвъ прожорливой птицы. За огородомъ мы пошли съ Катей по гладко протонтанной и обросшен по краямъ полевой ромашкой бороздѣ, между озимымъ полемъ и паромъ. К атя мѣрной и увѣрен- ной поступыо шла впереди меня, задумчиво наклонивъ голову и твердой рукой держа тяжелый старинный зонтикъ, съ одного бока котораго мѣрно прыгало болыпое мѣд- ное кольцо. Было время послѣ-обѣденнаго отдыха, и отчасти поэтому, отчасти вслѣдствіе томя- іцаго зноя, кругомъ не было видно ни одной живой души. Н адъ высохшпмъ и трескав- шіімся на солнцѣ паромъ изрѣдка пролетали одннъ за другинъ вороны, прпстально вы- сматривая полевыхъ мышей. Во всей окрест- ности чувствовалась томительная тишь, и вь воздухѣ проносились только рѣдкіе зву- ки то скрипѣвшпхъ гдѣ-то далеко колесъ, то фырканье лошади, бродившей въ ближай- шемъ оврагѣ, то шумъ отъ пронесшейся стан галокъ, да карканіе вороны, усѣвшейся на броженную среди нашни борону. Мы шли нѣсколько времени молча. — Ахъ, я васъ совсѣмъ замучила... По- смотрите, что съ вами: на васъ лица нѣтъ! вскрикнула К ата, обернувшись ко мнѣ. Дѣйствптельно, я нзненогалъ отъ жары. — Давайте руку, теперь недалеко,— ска- зала она и, не дожидаясь ноего согласія, взяла неня подъ руку. Поднявшись нзъ оврага, ны очутились у стараго полусгнившаго и кое-гдѣ уже рас- тасканнаго, вѣроятно, крестьянани на дро- ва, забора пзъ толстыхъ кольевъ, окружав- шаго Морозовскій садъ. Мы не стали об- ходить его, а прямо прошли въ отворен- ную калиточку, заросшую бурьяноиъ, сквозь который пробита была свѣжая тропа. И зъ чащи густо разросшихся деревьевъ повѣяло свѣжестью; несиотря на жаръ, воз- духъ здѣсь былъ влаженъ, вѣроятно, отъ находнвшагося невдалекѣ пруда, сплошь покрытаго зеленью. Эта часть сада была запуіцена и иало кѣиъ посѣщалась, чтб замѣтно было по той безбоязненности, съ какою помѣстились здѣсь на жительство цѣлыя колоніи воронъ, грачей и галокъ, унизавшихъ гиѣздани старые вязы. Сопро- вождаемые карканьемъ, мы вышли въ дру- гую часть сада, гдѣ уже были замѣтны слѣды культуры: расчищенпыя дорожки бы- ли усыпаны пескомъ; ио бокамъ ихъ кое- гдѣ виднѣлись цвѣточныя клумбы; попада- лись скамепки, запрятанныя въ глушь сн- реней, брошенныя грабли, валявш іяся на боку лейки. Наконецъ, мы свернули на главную аллею, прииыкавшую къ барскоиу доиу. На террасѣ ны заиѣтили Лнзавету Николаевну, сидѣвшую за столоиъ, устав- ленныиъ ипсками и блюдами, и отбп- равшую ягоды. Она насъ не заиѣтнла, по- ка К а т я , оставивъ мою руку, не вбѣжала быстро на лѣстницу террасы. Лизавета Николаевна вздрогнула и сиѣшалась. — Извнните, что иы нрошли здѣ сь... Такъ ближе... Петръ Петровичъ доиа? — спросила К а т я , наскоро пожииая ен руку. — Да, доиа. Кажется, онъ т а и ъ ... въ комиатахъ. — Могу я его видѣть? — Да, конечно. Отчего же!— заиинаясь говорила, все еще не успѣвши прпдти въ себя, Лизавета Николаевна, вытирая пере- пачканныя красныиъ сокоиъ руки. Катя сдернула съ головы платокъ, слег- .к а понравила волосы и вышла въ залу. — Здравствунте! Я в а с ъ и не замѣтила,— сказала Лизавета Николаевна, протянувъ мнѣ руку:—садн тесь... или, иожетъ быть, и вы хотпте туда, къ иужу?— спроспла она, стараясь не смотрѣть мнѣ въ лицо. Я сказалъ, что останусь съ ней, и сѣлъ возлѣ перилъ. Сначала мы молчали, затѣмъ перекинулись нѣсколькими пустымн фраза- ми о ногодѣ, о кое-какнхъ общихъ знако- мыхъ— и снова замолчали. Лизаветѣ Ни-