b000002182

406 ДЁРЕВЕНСКІЕ БУДНИ. еще васъ с в я т ѣ е ...—Ахъ-ха-ха! Вотъ они, святые проявились!—У нихъ уголъ залпж- ній— пущай къ нимъ къ четвернну кустъ идетъ ,—Это вѣрно—къ нимъ! Обходи бродъ вокругъ ку с та ... Съ друюй стороны:— Корыта вонъ! Ко- рыта мы не возьмемъ!... Пущай на корыта намъ всѣ барышки отдадутъ!—Отчего такъ? Р а звѣ въ корытахъ не трава? Такая же т р а в а ...— Т акая же? Поди, разуй глаза-то... Тутъ лягушки только въ корытахъ-то!—Ну, значитъ, ваше счастье, лягушки-то!—Под- бпрай!—Мы корыта не возьмемъ. Пущай обѣ четверины на себя ихъ пополамъ при- ним аю тъ ...—Бросай жеребій на корыта!— Не стои тъ !... Нельзя корыта въ жеребій п ущ ать... Это въ обиду буде тъ ... Корыта совсѣмъ вонъ выключить.—А что замѣстъ ихъ возьмешь? Раныпе говорилъ бы? Гдѣ былъ? Чего думалъ?—А ты чего думалъ?— Думалъ я! Я бродилъ... — Эхъ, драть васъ на шестъ! Цѣлая толпа собралась, а про гл азѣли !... Вотъ те- перь, дураки, и казнитесь. — Братцы ,— обращается одна половина къ дру гой :— намѣтьте хоть что-ни-то за коры та... Чего мы съ корытами будемъ дѣ- лать? Совсѣмъ убытокъ! — А чего дремали? Проспали! Не опять дѣлить?.. Не валандаться съ вами!.. — Да намъ бы хоша барыш ки ... — Барышки и самимъ хорошп! — Ну мы дорогу себѣ возьмемъ!.. — Дорогу нельзя!—Дорогу дѣлить бу- дем ъ ... — Ну-у, дѣлежнпкъ! Подъ куриный под- кладъ, что-ли, тебѣ понадобилось?.. — Плевать. Пущай дорогу берутъ за ко- ры т а ... Надо р авн ять... Раздѣлены четверины\ въ каждой четве- ринѣ по 16 душъ *); на каждую четверину пришлось по четыре косъя, да по-полукосъю , да по два лапт я . Стали дѣлить по душамъ (по дворамъ; сколько во дворѣ душъ, столь- ко лаптей отрѣзаютъ къ одному мѣсту). Тутъ ужь я окончательно потерялъ вся- кую возможность услѣдить за измѣреніемъ. Я только видѣлъ, какъ мужики станови- лись одинъ протпвъ другаго и, считая вслухъ, начали выдѣлывать тіа, приставляя одинъ лапоть ноги непосредственно къ дру- гому, такъ чтобы носокъ одного приходился къ задку другаго. Какъ-то невольно при- ходило въ голову смѣшное сравненіе съ *) Собственно, въ той половинѣ, гдѣ 27 дуіпъ, приходшось на 1 четверину 16, на другую -1 7 душъ. Для этой одной души, кажется, посдѣ дѣ- лежа было уступлено отъ всѣхъ полосъ по і/2 лап- тю , т. е. полосы на Ѵа лапоть „постѣснились". тѣмъ, какъ , бывало, насъ танцмейстеръ училъ громко высчитывать, становясь въ фигуры и выдѣлывая разнообразиыя п&. Слышалосъ :—На меня шесть лаптей, да пол-лаптя!—Гдѣ онп, пол-лаптя-то?— Откуда взять?— Гдѣ? Ч ать, у меня пол-души есть?— Да гдѣ ты его возьмешь, пол-лаптя-то?—Мы съ Корягой въ одинъ лапоть войдемъ — у него тоже полудушевая есть!—Ну, входите! —Коряга! Иди со мной въ лапоть!—Ладно! Отсѣкай! Прокашивай тяпокъ (мѣтка, от- дѣляющая подворную дѣлянку отъ другой; обыкновенно — прокашивается неболыпой крестъ или круглая лысинка въ головѣ по- лосы). Наконецъ, кончена дѣлежка по душамъ, по лаптямъ. Шумъ сразу смолкъ. — Ребятишки, на барышки! Бабы — на болотную емь!—крпкнули мужикн. Блеснули на солнцѣ лезвія косъ. Звяк- нули бруски о стальное остріе. Ребятишки разсыиались по барышкамъ, по отрѣзкамъ, оставшимся отъ равненія полосъ. На лугу стало вдругъ такъ тихо, что ясно и рѣзко выдавалось только шипѣнье косъ въ ложившейся грядами травѣ. Я остался одпнъ и, облокотившись на околицу, смотрѣлъ на работу. — Вотъ барамъ жптье-то: смотри да по- сматривай цѣлый день, какъ мужики рабо- таю тъ!.. Любо! Хоша бы денекъ такъ по- жилъ!—вдругъ раздалось надъ моимъ ухомъ рѣзко выраженное замѣчаніе. Я обернулся: мпмо меня спѣшила запоздавшая молодая баба, съ косой и граблями на плечѣ; это была сноха Павла Гордѣева. Она улыбнулась мнѣ. И сколько въ "*ой улыбкѣ было за- вистливаго полупрезрѣнія! Ещ е сцена: Внезапно общая тишина нарушена была крикомъ. — Э, э! Постой! Ты куда лѣзешь? — Чего? — Ты куда лѣзешь, спрашиваю? — Ты что? Али спьяна бредишь? — Нѣтъ, ты алошные-то глаза чего въ чужую полосу завернулъ? А? Али отъ жад- ностп окривѣлъ? Всѣ обернулись. Молодой мужикъ, Андрей Соха, наступалъ на одного изъ братьевъ старовѣровъ, стараго холостяка и богатѣя, косившаго по сосѣдству съ нимъ. — Да ты чего лаешься, пьяное твое ры- ло?—допрашивалъ старовѣръ. — Нѣ тъ , ты скажи, чего у тебя глазъ заѣхалъ въ Арзамасъ, когда ему дорога до- мой?— острплъ Соха. — Очухайся раныпе, пьяное отродье. Протри самъ зѣнки-то. — Н ѣ тъ , ты, алошная твоя утроба, ты