b000002182

ГЛАВЛ V III. П Е РЕДѢЛЪ . 4 0 5 чтобъ отъ залучины къ кустамъ ш ла... Чтобъ, значитъ, для всѣхъ равненіе было, чтобъ и кустовъ, и залучины поровну всѣмъ... — Это вотъ истинно, безобидно... — Ну что? На цвѣткѣ, что-ли, стоите?— кричатъ Мирону, уже поровнявшемуся съ дѣдомъ Матвѣемъ. — Н а ц вѣ т кѣ ... Посередкѣ залучина выходитъ,— кричитъ Мпронъ. — Ладно, знаемъ. Ну, съ Богомъ, Па- велъ. Отваливай. Елади бродъ. Теперь безъ сумлѣнія, теперь—навѣрняка! И т. д. п т. д. Наконецъ, „емъ съ цвѣткомъ“ и иемь болотная“ отграничены. Пристуиили къ дѣлежу емей на яполовины“ . Всѣ 53 душп разбиваются въ двѣ груішы: въ одной 26, въ другой 27 душъ, по сосѣдству дво- ровъ, или, „какъ въ поляхъ“ , т. е. по со- сѣдству полосъ въ пахатныхъ поляхъ. Если разбивка емей основывалась болѣе на об- щемъ чувствѣ справедливостп, чѣмъ на столкновеніи личныхъ интересовъ, то, равно- ыѣрная, разбивка на половпны, кромѣ это- го, регулируется еще и личнымъ интере- сомъ каждой полованы. Вообще, чѣмъ дѣ- лежка дѣлается дробнѣе, тѣыъ лпчные ин- тересы каждаговы ступаю тъвсеярче и я р ч е , права каждой личности заявллются откры- тѣе. Тутъ ужь никто не допуститъ и ма- лѣйшей тѣни неравенства. Все вымѣряется съ удивптельной, именно яскрупулезной“ точностью, посредствомъ шеста неопредѣ- ленной длнны, около 2-хъ саженей. Дѣдъ Матвѣй опять пошелъ съ вѣхой п остано- вился, приблизительно, въ головѣ поло- впны еми. Дядя Трофимъ да дядя Ефпмъ стали его равнять, мѣряя съ двухъ про- тивоиоложныхъ сторонъ шестами. Нако- нецъ, установили. Дядя Павелъ опять про- ложилъ бродъ. — Эй, Иванъ Тарасовъ, выходи! Тащи жеребья!— закричали мужики, сгрудившись около вѣхи дѣда Матвѣя. Иванъ Тарасычъ опять погремѣлъ висѣв- шимъ на поясѣ мѣшечкомъ и, тапнственно сверкнувъ на меня своими черными гла- зами, побѣжалъ къ мужикамъ. — Выппмай жеребья на половины. Мат- вѣй, давай шляпу— кричали мужикп:—Н-ну, Госиодп благослови!... Т р я си !... Кто оудетъ выниыать?—Давай я і—Держи карыанъ: ты жеребья знаешь!—Крикни ыальчпшку, крпк- неыъ Ѳедюшку!... Ѳедюшка!... Бѣгаи сюда. Сидѣвшій со мной, самый маленькш изъ всѣхъ косцовъ, несмѣло подошелъ къыужи- камъ, скон ф уж енн ы й такою честью. — Бѣ ги , говорятъ, проворнѣш ... Н*ну, тряси !... Крестись, братцы! Всѣ перекрестйлись. Мальчуганъ вынулъ жеребій. Каждая изъ двухъ группъ сразу отдѣлилась одна отъ другой и направилась на свою половину. Общій нередѣлъ былъ конченъ. Около меня произошло такое же передвпженіе. Бабы и ребятишкп тоже раздѣлились на группы, и каждая придвпнулась ближе къ своимъ мужикамъ. О б ѣ половины уже не об р ащ али д ру гън адру га никакого вниманія. Каждая пристально слѣдила только за своей стороной. Пришлось и мнѣ прпстать къ которой- нибудь изъ двухъ, такъ какъ услѣдить за одновременными дѣйствіями той и другой стало невозможно. Я, конечно, перешелъ къ той, въ которой былъ дѣдъ Матвѣй. Стали дѣлить половпны на четверины, каждая половина въ средѣ собственной груниы. Опять шумъ, крикъ, мало понятные для сторонняго наблюдателя выкрики, воз- раженія; теперь они неслись уже съ двухъ сторонъ, и понять что-нибудь дѣлалось еще менѣе возможнымъ, чѣмъ прежде. Теперь уже фигурировали на половинахъ два му- жика съ вѣхами, двѣ жеребьевыя шляпы. Вмѣсто шеста, единицей мѣры выступила новая— косьё и полукосъё (равная длинѣ косы, поставленной съ одноп стороны на конецъ острія, съ другой на конецъ косо- впща; полукосьё — половина этой длины, приблизительно опредѣляется ручкой посе- рединѣ косовища. Крестьяне пзмѣряютъ этиыъ способомъ чрезвычайно быстро, по- вертывая косу на остромъ ея концѣ, какъ ножкн циркуля). Опять выступялъ на сцену, съ одной стороны, засѣвшій посерединѣ кустъ, да какой-то боровокъ, съ другой — какія-то корыта (какъ мнѣ объяснилъ послѣ дѣдъ Матвѣй, нѣкогда спеціалистъ по мір- скому пивоваренію ,—чіо въ этомъ мѣстѣ варили ыірское пиво, для чего вырыты были особыя ямы для корытъ п чановъ, въ ко- торые слнвалось ппво). Одновременно слы- шалось: Съ одной стороны : — Выключай кустъ! Кому онъ пуженъ?—Нельзявыключать: рѣжь кустъ посередкѣ, веди бродъ на середину куста, чтобы поровну!... Стой, погоди! Пу- щай кустъ ко второй четверпнѣ отходитъ!— Какъ ко второй? Куда намъ его, къ лѣше- му? Бери его себѣ, кустъ-то, а другпмъ не суй!—У васъ уголъ есть!—Какой уголъ , гдѣ?— Смотрп, лупоглазый!... Не впдишь—въ поле уголъ заш елъ?... Подарить тебѣ, что-ли?— Конечно, наше сч а ст ь е!...— Счастье! Губа- то не дура!—-Нашъ жеребій, наше счастье... Зачѣмъ тогда п жеребій кидать.—А ты что за святой, что тебѣ противъ другихъ счастье? Вишь, святые выбрались... Мы сами святые,