b000002182

ГЛАВА V I. ДЕРЕВЕНСКІЕ СХОДЫ. 381 5абираться въ самую сходку, нросто чтобъ не стѣснять ни себя, ни мужиковъ). Въ зтогь моментъ ораторскія прен ія на сходкѣ достиглп уже своего апогея. Если я и на бодѣе спокойныхъ сходкахъ очень немно- гое могъ сообразить, то теперь и подавно; я ощущалъ только безразличныіі сплошной гулъ въ уш ахъ, иногда покрываемып осо- беано рѣзко вырвавшейся изъ общаго гула фразой. Но я видѣлъ передъ собой непо- средственнаго человѣка, во всей своей кра- сѣ. Прежде всего меня поразила замѣча- тельная откровепность непосредственнаго іеловѣка; чѣмъ онъ непосредственнѣе, тѣмъ меньше въ состояніп маскировать своп мысли а ощущенія; разъ овладѣло имъ возбужде- ніе, оно охватываетъ его быстро — и онъ ужь тутъ весь загорается и не потухаетъ до тѣхъ поръ, пока не высыплетъ передъ вами все достояніе своей души; онъ тутъ вп передъ кѣмъ не стѣсняется; тутъ нѣтъ н признака динломатіи. Мало того, что онъ раскроетъ здѣсь всю свою душу, онъ еще разскажетъ п про васъ все, чт5 только когда-либо зналъ , и не только про васъ, но и про вашего отца, дѣда, ирадѣда... Здѣсь все идетъ начистоту, все становит- ся ребромъ; еслп кто-либо, по малодушію или изъ расчета, вздумаетъ отдѣлаться умолчаніемъ, его безжалостно выведутъ на свѣжую воду. Да и малодушныхъ этихъ, на особенно важныхъ сходахъ бываетъ очень аало. Я видалъ самыхъ смирныхъ, самыхъ безотвѣтныхъ мужпковъ, которые, въ дру- гое время, слова не заикнутся сказать про- тивъ кого-нибудь,—на сходахъ, въ минуты общаго возбужденія, совершенно преобра- жалнсь и, вѣруя пословицѣ „на людяхъ и смерть к р а сн а “ , набиралпсь такой храбро- сти, что успѣвали перещеголять завѣдомо храбрыхъ мужиковъ. Въ минуты своего апо- гея, сходъ дѣлается просто открытой взаим- ной исповѣдью и взаимнымъ разоблаченіемъ, проявленіемъ самой широкой гласности. Въ эти же минуты, коіда , новидимому, частные интересы каждаю достигаютъ высшей сте- пени напряж енія, въ свою очередь, обще- ствсннт интересы и справедливость дости- шютъ высшей степени контроля. Эта замѣ- чательная черта общественныхъ сходовъ непосредственнаго деревенскаго человѣка особенно поражала меня. Мы еще встрѣ- тимся съ этимъ характернымъ явленіемъ въ „передѣлахъ", гдѣ оно представляется наиболѣе яркимъ и рельефнымъ. Пренія на сходкѣ шли, брань крѣпчала все больше и больше. Старики, обыкно- венно сидящіе на завальнѣ, и тѣ подня- лись всѣ и , сердито стуча кулакамн, какъ пѣтухи налетали другъ на друга. Я видѣлъ, какъ Алешка Собакинъ, весь красный, съ рыжею лохматкой, толстый, съ такпмъ же пузатымъ взъерошеннымъ двухлѣтнимъ сы- нишкомъ на рукахъ , наступалъ, крича во все горло на своего старшаго двоюроднаго брата, Павла Гордѣева, у котораго, отъ сильнаго огорченія, соломениая шляпа со- всѣмъ свалилась на затылокъ. — Кто мѣшаетъ кончить? Кто?—спраши- валъ , наступая, въ свою очередь, на Со- бакина, Павелъ Гордѣевъ. — Ты !.. Т ы !..Ты !—оралъ Собакинъ:—вар- наки вы середь насъ поселились. Ишь, волю забрали! Богаты , драть васъ иа шестъ! — Кто, идолянское твое происхожденіе? Кто?—доирашивалъ онять Гордѣевъ. — Вы !.. Ишь, одинъ братецъ сидитъ- посиживаетъ купцомъ въ городѣ, а другой— защитникъ проявится! Эхъ, вы, круподе- ры !.. Х а-х а-х а!.. Право, круподеры!!— раз- ливается веселымъ хохотомъ Алешка по всей улицѣ отъ собственнаго остроумія. Я видѣлъ, какъ „Гусариха“ , высокая, худая, какъ щепка, вдова наступала, ма- хая руками и постоянно поправляя сбпвав- шійся съ головы платокъ, на двоихъ ста- риковъ. — Н ѣ тъ , вы еще за бѣдную вдову по- платптесь... Грѣхъ вамъ, старымъ! — кри- чала она:— г р ѣ х ъ !... Ишь, ты— держи, вишь, землю, тянп н ад ѣ лъ !.. Будь, ишь, благо- дарна, дура, что у тебя надѣлъ насильно не отняли!.. Да провались вы съ нимъ! Да что я—въ три жилы себя, что-ли, буду тя- нуть на землю-то!.. А?.. Н ѣ тъ , вы и зем- лю-то возьмете, да и рожь-то снимите... Я вотъ положу руки да и буду сидѣть бары- н ей ... Потому у меня, вона руки-то, ровно плети ви ся тъ , ломота нхъ ломптъ отъ пя- терыхъ-то ребятиш екъ ... Такъ ты мнѣ ыір- скую помочь подай!.. Акулина Кротова не мнѣ ч ета — п той помочью рожь сжали въ третьемъ году!.. А я— истомленная!.. — Чего?— налеталъ вдругъ кто-то сзади на Гусарпху:— много васъ тутъ л ѣ зе тъ за п о - мочами-то!.. Н а себя всѣ жилы вытянешь, безъ помочей!.. Тутъ не до помочей!.. — Да ты чего? Везстыжіе твои глаза!— отпарировала Гусариха: —вспомни-ка, кому помочью яровое-то вспахали, какъ въ раз- тяжку-то ты животомъ по землѣ валялся да благимъ матомъ ревѣлъ? Кому? Старики только отчаянно махали на гуса- риху руками и, поправляя на головѣ шляпы, отходили въ сторону. А тутъ дѣдъ Матвѣй, сердито надвинувъ брови п постоянно подтягивая гашникъ, бурчитъ медвѣдемъ на стоящаго передъ нимъ и, впдимо, иоддразнивающаго его мо- лодаго мужика, въ какомъ-то засаленном^