b000002182

366 ДЕРЕВЕНСКІЕ БУДНИ жаго чедовѣкак деревня имѣетъ въ запасѣ массу такихъ неожидапностей, которыя такъ просто не разрѣшаются, отъ которыхъ Всвѣ- жаго“ человѣка коробитъ и онъ становится передъ ними въ тупикъ, а затѣмъ сплеча рѣшаетъ япо свѣжему впечатлѣиію". Вотъ, паиримѣръ, объясненіе, данное мнѣ дѣдомъ Матвѣемъ и впослѣдствін под- твержденное другими ямскими мужиками, относнтельно вмышеяди“ и „просора“ . — Ну, ч то ,дѣдуш ка,—сп р о си л ъ ян а утро дѣдаМ атвѣя:—много ли получили изъ обще- ственнаго магазина зерна? — ІІолучили мы кукишъ съ масломъ! — Неужели ничего? — Ничего не нпчего, а на то похоже: по мѣшку, чать, получимъ... Да не то, другъ мой сладкій, обпдно, — пущай гра- бятъ! — а то, что вотъ цѣлую недѣлю де- сять деревень за носъ водятъ: прпходи завтра— прпдешь, цѣлый день просидпшь, „вотъ сейчасъ! вотъ погодп, сосчитаемъ!“ до ночи просидишь, а тамъ опять приходи завтра. — Да отчего же это? Отарпшна, что лп, у васъ фалыппвитъ? — Нѣтъ, ты про нашего старшину такъ не говори,— обидчиво п поучптельно замѣ- тилъ дѣдъ, кпвая головой: — старшина у насъ хорош ій... Только слѣпой — вся бѣда въ томъ. — Какъ слѣпой'! — Такъ, неграмотный, зн ачи тъ ... — Давно онъ у васъ? — Нѣ тъ , н едавно ... Второй годъ. Прп- нялъ, видпшь, братецъ, волость онъ на себя разбойную, грабптельскую: все раз- граблено, нѣтъ на записей, ни кассыи (общественной кассы )... Тутъ и обернпсь!... Вся надежа на пам ять... А. память у него, надо тебѣ сказать, изъ рѣдкихъ. Скажи Максиму Максимычу:-~„я, молъ, Максимъ Максимычъ, вотъ столько-то ржи взялъ !“ Прндп чрезъ иять лѣтъ п спроси: „Мак- симъ Максимычъ, запамятовалъ я— сколько ржи всыпалъ?“ п, будъ въ надеждѣ — ска- жетъ въ самый р азъ . Ну, только съ нашей волостью на памяти далеко не уѣдеш ь!... — Такъ отчего же все это дѣлается? — А оттого, что безъ записей—какъ ты сообразпшь? Одинъ говоритъ — я столько всыпалъ, другой —столько. Вотъ ты тутъ и разсуди по справедливости... Кабы зерно-то все было, такъ оно бы н ничего; потому— врать у насъ нельзя, лишку не скажешь. Дѣло видпмое, у всѣхъ иа міру. Раздѣлилъ бы, знач атъ— и шабапгь. А вотъ теперь и окаяш справедливость, коли зерна-то на половину нѣтъ! — Раздѣлилп бы поровну! — Эко-се, братецъ, больно прытокъ!... Тоже и грабежъ-то надо разложить на всѣхъ, по равненію. — Ну, хорошо... У васъ сколько покра- ли всего? — Да гдѣ еще сосчптать!... Вотъ все валандаемся. — Ну, на вашу деревню, приблизительио? — Да на одну нашу деревню кладп такъ, что 106 мѣръ! Вишь, какую махпну!... Тоже брали безъ сумлѣнія, въ полпую руку. — Чего же вы смотрите? Отчего вы не судитесь, не взыскиваете? — Да кому хлопотать-то охота? Спросишь одного: „да что, говоритъ, я своей частью поступлюсь, пожалуй! Съ голоду, чать, съ пяти-то мѣшковъ не сдохну!..“ Спросишь другаго: „да, вѣдь, и мнѣ, говоритъ, убытокъ- то пе в е л и къ !..“ Такъ всѣ за однимъ... —"Конечно, если въ одиночку, такъ не- возможно... Но, вѣдь, у васъ міръ, у васъ общпна, вы можете хлопотать сообща!.. — Что говорить!.. — Что же? З а чѣмъ дѣло стало?... — А за тѣмъ и стало, что ежели вотъ этого нѣтъ, такъ что ты подѣлаешь?...Этого пустой рукой не схватпшь!.. Вотъ вамъ бесѣда объ „общественныхъ дѣл ахъ“ съ мужикомъ. Каковъ онъ покажется „свѣжему человѣку“ , да еще пнтеллигентно- му, да еще, если онъ, при этомъ, заявился въ деревню „искать пдеалы?..“ Съ благо- родпымъ негодованіемъ и пепритворною грустью наполнптъ онъ лптературу пенями и объ отсутствіп въ мужикахъ интереса къ обществепнымъ дѣламъ, и о томъ, что среди мужиковъ не замѣчается п признака общинной солпдарностн, что община — это миѳъ и п р ., и пр. И все это подкрѣпитъ такимъ аргументомъ: „вотъ какое впечатлѣ- ніе пропзводитъ деревня на свѣжаю чело- вѣ ка!“ А, в ѣ д ь ,в ъ сущности, у насъ подъ „свѣ- жимъ“ человѣкомъ разумѣется паблюдатель, свободный отъ всякаго предварительнаго знакомства съ тѣмъ предметомъ, наблюдать который онъ отправллется. Вотъ почему тавъ часты въ литературѣ пени п восторги передъ тѣмъ, что собственно пхъ ни мало не заслуживаетъ. Въ особенности это вѣрно относительно деревни. Здѣсь для свѣжаго человѣкараздолье: знаній предварительны хъ никакихъ объ ней не нмѣется, а предметовъ, вызывающихъ пени или восторги— проиасть. И въ копцѣ-концовъ у наблюдателя деревня является то аркадскою идилліей, то скопомъ всего тупаго, дикаго, звѣрскаго, стихійнаго, безъ проблеска свѣта. Это ужь смотря по темпераменту наблюдающаго ее „свѣжаго человѣка“ ,— склоненъли онъ болѣе къ опти-