b000002182

ГЛАВА IV . ИСТОРІЯ ПОКОЯНІЯ. 29 цѣлую недѣлю удалось задержать разными способамн отъѣздъ нерѣжительнаго маіора п Кати, одннмъ раннимъ утромъ, наконецъ, подъѣхала къ маіорской усадьбѣ давно ждан- ная Катей тройка пунктовыхъ ло тад ей . Въ это же замѣчательное утро совержилось нѣчто неожиданное и съ Кузьмпнишной: она вдругъ круто пзмѣнила свой образъ дѣй- ствій, принялась быстро и заботливо соби- рать и связывать вещи К ати , изрѣдка только ворча себѣ что-то подъ носъ. Катя улыба- лась, смотря на нее, а Кузьмпнишна, за- мѣтивъ это, полу-сердито, полу-аѣжно го- ворила ей: „ну, такъ хорожо же! поѣзж ай ... Хорошо же! хорожо ж е!“ Говоря это, Куз- мпнишна лукаво подергивала головой и хра- нила какую-то тайну: очевидно, въ душѣ ея опять зрѣла идея. Всѣ вышлн на крыль- цо; весело позвякивалъ колокольчикъ, весела была иК а т я ; около крыльца собрались ближ- ніе „добрые люди“ , въ шапкахъ и безъ шапокъ, нарочно и мпмоходомъ, мало зная или совсѣмъ не зная, что за стремленія и куда влекутъ уѣзжающихъ, но всѣ—съ сер- дечнымъ напутствіемъ на широко-улыбаю- щпхся лицахъ. — Ну, поѣзжай — хорошо же!—прогово- рила въ послѣдніп разъ Кузьминншна, бла- гословляя костлявою рукою Катю и неоти- рая съ лица бѣжавшихъ слезъ. Заскрипѣлъ тарантасъ, застучали колеса; „добрые люди“ вслѣдъ за Кузьминишной осѣнились крест- нымъ знаменіемъ— и Катя скрылась надолго изъ родного гнѣзда. Черезъ мѣсяцъ вернулся маіоръ домой, скучный, разслабленный, разбитый. Двѣ не- дѣли кутилъ онъ въ губернскомъ городѣ послѣ проводовъ Кати, пока не прокутилъ всѣ бывшія съ нимъ деньги. ІІріѣхавъ, онъ вновь запилъ и съ каждымъ днемъ падалъ все ниже и ниже, нравственно и физически: онъ теперь порвалъ уже окончательно вся- кую связь съ сосѣдними дворянами; онъ стыдился себя, а они гнушались имъ; сталъ ходить по деревенскнмъ кабакамъ, таскаться съ Кузей, сдѣлавшимся ловкимъ кулачкомъ, по ярмаркамъ, по сельскимъ трактирамъ. Здѣсь онъ то бушевалъ, то проливалъ по- каянныя слезы, нѣсколько разъ подвергался опасности быть избитымъ, аиногда совсѣмъ потерять жизнь, но всегда былъ снасаемъ самоотверженно Кузен, любившпмъ его ка- кой-то странной любовью. Иногда онъ за- пирался дома и грустилъ, грустилъ глубоко, Давалъ обѣты „вести осмыслепный образъ жизни“ . Это всегда случалось разъ въ мѣ- сяцъ, когда на посылаемые имъ ежемѣсячно Катѣ 30 рублей, онъ получалъ ея короткое письмо. ля получила, папа, твои деньги; здорова, счастлива, учусь. Твоя К а т я “ . Онъ цѣлый день носился съ этимъ письмомъ, выпивалъ только передъ обѣдомъ и ужиномъ, но на слѣдующій день опять ослабѣвалъ, проклиналъ себя и пилъ и плакалъ, пла- калъ и пп лъ ... Если бы знала этоК атя? Но было ли бы лучше, если бы она знала? Прошло четыре мѣсяца, — какъ вдругъ, вмѣсто ожидаенаго письма, маіоръ получаетъ обратно послап- ную имъ обычную сумму... Дрогнули руки маіора, ноги подкосились, мысль, что она умерла, рванула его за сердце. Но онъ ви- дитъ на адресѣ ея почеркъ; онъ дрожащи- ми руками сланываетъ печать—и читаетъ: „Папа, я больше не хочу жить таоими день- гами. Я отрекаюсь отъ всего, что мнѣ на- помпнаетъ т о ... нрошлое... Болыне не без- покойся присылать мнѣ ... Я знаю, ты бу- дешь сердиться. Но я такъ хочу н, чтобы избѣжать ни къ чему немогущихъ привести переговоръ—не пишу тебѣ своего адреса.— Катерина Маслова“ (это была фамилія ея матери по отцу — дворецкому; фамилія же маіора была Усташевъ). Маіоръ облокотнл- ся обѣими руками на столъ, положилъ че- редъ собою яисьмо и долго, сквозь слезы, смотрѣлъ на сливавшіяся его строки. Оиъ просндѣлъ такъ , нешелохнувшись, два часа — и когда поднялся, Кузьминишна яне уви- дала на немъ л и ц а ...“ На ея ужасъ, онъ отвѣтилъ отрывисто: „все одно... уиерла... т. е. нѣ тъ , я ... я для нея умеръ“ . Онъ за- скрипѣлъ зубами — и, молча, показавъ не- видимо кому-то кулакъ, велѣлъ заложить лошадей и поѣхалъ въ ближайшее торговое село. Давно уже окрестные крестьяне не разъ выказывали добродушное желаніе, зная иаі- ора за хорошаго и уинаго человѣка, „при- способить къ чеиу-нибудь“ его барское ни- чего-недѣланіе; давно ужь они пытались поэксплуатировать въ свою иользу его зна- нія, но безалаберность маіора, а отчасти и дворянскій гоноръ, не позволяли еиу под- чиниться этой „добродушной эксплуатаціи“ . Но мужики словно чутьемъ чувствовали, что рано или поздно онъ будетъ ихъ, да и самъ маіоръ давалъ надежду на это, потому что часто, пьянствуя съ ними, онъ волей-нево- лей втягивался въ ихъ интересы, давалъ совѣты — то злобно, съ какой-то ехидной нреднамѣренностію, съ желаніемъ наиако- стить или инъ, илп помѣщикамъ, или на- чальству, то добродушно и безкорыстно, любовно и заботливо. Мужицкимъ надеж- дамъ суждено было осуществиться: дикимъ, злымъ, пьянымъ протестомъ пошелъ маіоръ на это „приспособленье“ . Ходя по каба- камъ и трактирамъ, нарочно искалъ онъ матеріала для этого приспособленія: ни одна