b000002182

3 4 4 ДЕРЕВЕНСКІЕ БУДНИ . хозяйствѣ 'голкуіотъ, у писаря— о новыхъ законахъ, распоряженіяхъ ипогда освѣдом- ляются, съ нами ни о чемъ никогда не го- ворятъ. | — Ну, а вы-то самп, что-жь, ие входпте съ ннми въ обіценіе? — Да какъ я войду? Какіе у пасъ общіе интерееы? Звуковой способъ, что-ли?.. А въ его интересахъ я ничего не смыслю.. Газе- ты иочитать? Да у насъ здѣсь онѣ рѣдки. Самъ же я выписывать нп газетъ, ни кнпгъ не могу. Да прптомъ, знаете, и неловко ныньче... — Вы сами изъ духовнаго званія? — Н ѣ тъ , я и з ъ крестьянскпхъ дѣтей. Въ московской учптельской семинаріи окончилъ. Мы подошли къ дому отда пастоятеля (въ погостѣ два свяіценника—старгаій на- стоятель и младшій). Домъ нпзкій, въ пять оконъ, съ разнымп пристропкаии и запла- таыи на крышѣ и стѣнахъ, Навѣрное, онъ видѣлъ въ своихъ стѣнахъ не одно поко- лѣніе пастырей словеснаго стада. Ч ерезъ проулокъ отъ него стоялъ такой-же домъ— младшаго священника, съ зелепыми став- нями, съ натянутой въ окпахъ марлей отъ комаровъ. Далыпе за нимъ, вдоль улп- цы, противъ церкви, тянулись трех- оконные домикп причта, уже смахивавшіе просто на избы. Когда мы вступили въ сѣни батюшкина дома, насъ тотчасъ же обдало тѣмъ особымъ смѣшаннымъ запа- хомъ, который характеризуетъ деревенское хозяйство: пахло солодомъ, который выдѣ- лывался и прѣлъ тутъ же въ сѣняхъ, те- ленкомъ, парнымъ молокомъ, печепымъ хлѣ- бомъ, овчиной... Чтобы мы какъ-нибудь не попали не въ тѣ двери, матушка иредупре- дила насъ, отворивъ настежь дверь, веду- щую въ зальцо. Въ дверяхъ стояла она сама и гостепріимно приглашала. Матушка была уже пожилая, хоть еще не старая женщина, типъ тѣхъ дѣловитыхъ и домо- вптыхъ хозяекъ-кулачковъ и вѣчно забот- ливыхъ матерей, которыя умѣютъ народать, выростить, выняньчить, накормить, обуть и одѣть и, въ концѣ - ковцовъ, пристроить цѣлыя огромныя семьи, доходящія до 15-ти человѣкъ. — Пожалуйте, милости просимъ, сади- тесь!—усаживала она насъ съ учителемъ въ з а л ь ц ѣ :— только меня ужь извините... Я вотъ сейчасъ самоварчикъ! Ты ужь, Ѳе- доръ Ѳедорычъ, займи ихъ, ты—свой чело- вѣкъ , извинишь,— обратплась она къ учите- лю:— а я с ей ч а с ъ . Вотъжалкосамого-тонѣтъ. — А гдѣ же батюшка? — Въ приходѣ... Мольба у н его ... Теперь, какъ лѣто начнетсл — у нашихъ поповъ своя страда н ас т ае тъ ... Чай, скоро вернется. Матугака хлопотливо вышла, предварп- тельно постлавъ па столъ вязаныя нитя- ныя салфетки, вѣроятно, образчикп „руко- дѣлья“ ея дочерей-невѣстъ. Я ‘сталъ осмат- ривать зальцо; па окнахъ цвѣты, неизбѣж- ныя герань, фуксія, въ окнахъ натянутая кисея отъ мухъ и комаровъ, между окнамп старинная, тяжелая деревянная мебель, обптый кожей диванъ. По стѣнамъ медленно двигающіе маятнпкъ старые шипящіе часы, два портрета архипастырей, нѣсколько фо- тографическихъ карточекъ. Все это вз- вѣстное, старое. Но вотъ и нѣчто новое, незаурядное: на передней стѣнѣ рядъ на- лѣпленныхъ на болыной картонъ фотогра- фій знаменптыхъ людей: тутъ и Дарвинъп Вокль, Шексппръ и Гёте, Прудонъ и Лас- саль, Гоголь н Тургеневъ, Добролюбовъ п Вѣлинскій. Какъ-то весело ожпвляютъ этп строгія фнгуры бѣдную комнату деревен- скаго пона. Очевидно, ѵ батюшки есть дѣти—студенты. Но что же это за юношп, за которыми слѣдомъ врывается въ глухую деревню этотъ рядъ носителей свѣтлыхъ, высокпхъ идей? Модные лп это либералн, которые скоро налетятъ на этотъ мирный сельскій погостъ съ громкой, кичливой фра- зой, съ гордымъ сознаніемъ своего пре- восходства передъ пришпбленнымъ сель- скпмъ учителемъ и темной массой причта— тѣ-ли это сынки, которые мечтаютъ объ ученыхъ степеняхъ съ теплыми мѣстечкамн п о крупныхъ гонорарахъ „либеральныхъ профессіп“ н наполняютъ радужпыми меч- тами сердца папенекъ и маменекъ? Или то другіе юноши, „незадавш іеся", о судьбѣ которыхъ цѣлыми днями и ночами болитъ и ноетъ материнское сердце? Много предположеній, воспоминаній н мыслей пронеслось въ моей головѣ. Я взгдя- нулъ на учптеля и передалъ ему нѣчто изъ перечувствованпаго мною: апатпческін взглядъ, какое-то неопредѣленное мычаніе п иочти непониманіе, о чемъ идетъ рѣчь— были мнѣ отвѣтомъ. Ещ е не успѣла насъ матушка угостпть чаемъ, какъ съ колокольни, стоявшей прямо противъ оконъ, саженяхъ въ десяти, ра3' дался оглушительпый трезвонъ. Въ окнахъ зазвенѣли стекла; разговаривать и что-ни- будь слышать стало негёозможно. — Вотъ у пасъ какой колоколъ,—замѣ' тила матушка:— на весь уѣздъ единственны й) да еще и съ соборнымъ поспоритъ. Все усердіемъ прихожанъ. — То-есть, крестьянъ? — Все они. Вылп и вклады, отъ бога- тыхъ. Хорошій колоколъ, звонкій. Вотъ сейчасъ и самъ нридетъ. Это образа несут1” Въ ожпдаиіп спмого, мы разговорилпсі>