b000002182

ГЛАВА IV . ИСТОРІЯ ПОКАЯНІЯ. 27 замѣтила это, къ нестастію , уже не Кузь- минишна, а другое существо. Пока росла К атя среди дикаго однообразія ивоей уединенной усадьбы, пока крѣпли ея ііо л о д ы я физическія снлы и еще спалъ рефлектирующій умъ, пока она довольство- валась лѣсными экскурсіями съ Кузей, под- вигани безстрашія относительно волковъ и иныхъ лѣсныхъ чудовищъ, все шло мирно и спокойно: даже смерть матери, случпвшаяся на двѣнадцатомъ году жизни Кати, не про- извела на нее никакого пробуждающаго дѣйствія. Но вотъ наступилъ тотъ крити- ческій періодъ, въ который закладываются въ душѣ человѣка первые „краеугольные камни“ нравственнаго зданія, тѣ камни, которымъ уже нѣтъ разрушенія, которыми обусловливается великая тайна будущаго развитія. Кузьмннишна ждала давно этого дня, когда ея Катѣ стукнуло шестнадцать лѣтъ, и она давно уже подготовляла маіора къ этому дню. Давно ея настояніями все было припасено и приготовлено, чтобы до- стойно встрѣтить этотъ день. Маіоръ и здѣсь какъ-то стихійно нодчинялся во всемъ Кузьмпнпшнѣ — и долженъ былъ рѣшнться прожить зиму въ губернскомъ городѣ н по- казать людямъ свою Катю. Маіоръ поѣхалъ. Онъ, К атя и Кузьминишна — въ малень- комъ домикѣ губернскаго города. Декабрь. Въ городѣ особенное оживленіе по поводу дворянскихъ выборовъ. Начались балы. На одинъ изъ нихъ должна была выѣхать въ первый разъ К атя. Наканунѣ этого дня, всѣ взволнованы: — и К атя, и маіоръ, и сама Кузьминишна. Наконецъ, напутствуе- мые благословеніемъ старухи, отецъ и дочь ѣдутъ „въ свѣ тъ “ . Малодушіе маіора при- нимаетъ все большіе и большіе размѣры. Они въ залѣ . К атя чувствуетъ, какъ дро- житъ рука отца, какъ онъ вспыхиваетъ нри каждомъ нескромномъ вопросѣ, предлагае- момъ ему, какъ, наконецъ — все это она слышитъ —- онъ малодушно отрекается отъ своей дочерн, въ необычайномъ волненіи и смущеніи стоя предъ одной сановитой особой, и называетъ ее своей „племянннцей, дальпеп родней“ . Она, въ недоумѣніи, смо- тритъ на новое для нея общество; ее гне- тутъ любопытные взгляды барынь, разсмат- ривающихъ ее, какъ оригпнальный монстръ, и чутко слышатся ей фразы: „дитя слу- чайиой сем ьи ...“ янесчастный плодъ сво- бодомыслія... “ Вся — недоумѣніе, в с я—на- прязкенная, сосредоточенная пытливость, вериулась она домой. Нѣсколько разъ, нослѣ безсонныхъ ночей, хотѣла она спро- сать отца, спроспть — что это значитъ? но маіоръ, очевидно, избѣгалъ ея. Онъ сталъ пропадать по цѣлымъ днямъ. Онъ ѣздилъ по всѣмъ дворянамъ, гдѣ чуялъ обѣдъ, и пріѣзжалъ пьянымъ. Наконецъ, она ему сказала: „папа, я не хочу этой жизни... Уѣдемъ въ д ер евню ...“ И, къ удивленію Кузьминишны, маіоръ тотчасъ же нанялъ лошадей и они вернулись въ деревню. Кузьминишна не узнавала своей рѣзвой Кати. К атя язасолидничала“ , но такъ и слѣдовало, по мнѣнію Кузьмннишны. Толь- ко она не нонимала, ночему отецъ избѣ- галъ своей дочери. Увы! она не постигала всей бездны его малодушія. Но умъ Кати работалъ энергично, быстро. Нѣтъ больше лѣса, полей, луговъ; не существуетъ для нея уже Кузя; разрозненныя кнпжки жур- наловъ заняли ея дни и ночи ... Съ какимъ- то гнетущимъ страхомъ, смѣшаннымъ съ малодушнымъ отчаяніемъ, наблюдалъ маіоръ рѣзкій перелонъ, совершавшіпся въ его до- чери, н, чѣмъ глубже онъ старался вник- нуть въ причины этого перелома, тѣмъ ма- лодушнѣе становился онъ, тѣмъ чаще пре- давался онъ покаяннымъ самооплевывані- ямъ. Мало-по-малу, онъ прекратилъ всякія связи съ знакомымн помѣщиками; сталъ запнвать, якш аться съ иужиками. А въ это время, К атя неослабно работала надъ со- бою: въ своемъ уедпнепіи, поглощала жад- но все, что только могла найти печатнаго въ безалаберной библіотекѣ отца; и только нзрѣдка разнообразила свое уединеніе, на- вѣщ ая съ Кузьнинишной старую иопадью н молодую дьяконицу ближайшаго села, да одну вдову-помѣщицу, проживавшую мирно и тихо съ своей племянницей въ сосѣдней усадьбѣ. Въ этихъ семействахъ наѣзжали на праздникъ молодые люди, заглядывав- ш іе въ медвѣжьп углы, гдѣ проживали яав- торы ихъ дней“ . Они были вѣстниками о какой-то иной,бурливой и непонятной жиз- ни, кипѣвшей гдѣ-то тамъ далеко, за дре- мучими лѣсами, за необозримо - длинной степыо. Прошли два томительные года; капля за каплей, жадно воспринимала Катя случан- ныя вѣсти нзъ далекаго ы ір а... „Папа, я не могу больше жить здѣсь, я уѣду“ , од- нимъ вечеромъ, наконецъ, рѣшилась Катя выговорпть отцу давно уже созрѣвшее въ ней рѣшеніе, когда онъ былъ особенно ве- селъ, раснивая со старикомъ - дворецкинъ рябиновую. Волтерьянецъ не понялъ сна- чала объ чемъ говорила ему дочь, но, ка- залось, смутпо чувствовалъ что-то и горько- застѣнчиво улыбнулся ей. Старый дворец- кій ровно ннчего не нонялъ и продолжалъ благодушно сіять своими обезцвѣтѣвшими глазами, и только, когда подслушнвавшая за дверью Кузьминишна, ворвавшнсь въ ком- нату, грозно крикнула маіору: яда ты слы-