b000002182

334 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИИАНІЙ. иротивъ строя натуры? Н ѣ тъ , вы не знаете, да и вообще мы объ этомъ мало думаемъ... А это такія муки, такая борьба, п а н е ... Вы не переходплп изъ одного строя жизнп въ другой? Ну, вы не можете знать этихъ мукъ. Иногда намъ какъ будто и кажется, что рядомъ логическихъ доказательствъ мы убѣдили себя и другихъ поступать иначе, чѣмъ куда влечетъ пасъ строй нашей нату- ры. Но это—миражъ, пане, самообманъ.... Мы только декорацію мѣняемъ, только обхо- димъ влеченіе п требованіе натуры ,— ну, можетъ статься, заглушимъ на время, но она все равно скажется, только ужь ска- жется въ такихъ скрытыхъ и мучптельпыхъ формахъ, что мы будемъ думать, что эти мукп завпсятъ отъ какпхъ-нибудь другихъ причпнъ. А это только сила строя, въ ко- торомъ ваша патура воспн талась... Сколь- ко мы, пане, видимъ спившихся, душевно- больныхъ, мизантроповъ, самоубійцъ изъ среды тѣхъ, которые, казалось бы, совсѣмъ, совсѣмъ застрахованы отъ этого: и воепита- ны они, и образованы, и въ условіяхъ благо- иріятныхъ для преуспѣянія всякаго прожи- ваю тъ... и другіе впдятъ, и сами они, головнымъ образомъ, убѣждены, что ихъ по- ложеніе наилучшее для ни х ъ ,—а вотъ гиб- н у тъ ... Мы думаемъ объяснить это по раз- ному: и то придумаемъ, п другое (возьмемъ, напримѣръ, да и прикажемъ, чтобъ бѣлая кость была всегда бѣлою, а черная чтобы всегда была черною и чтобъ одна къ дру- гой не тянулась, п думаемъ, что этимъ все зло излѣчимъ), а всмотрѣться повнима- тельнѣе въ строй натуры , объ этомъ мы не думаемъ... А онъ свое возьметъ, возьметъ свое, а за то, что гнутъ, увѣчатъ и убиваютъ его, онъ заплатитъ такими муками, пане, отъ которыхъ сердце содро- гнется!... — Что вы говорите, Гетманъ?— сказалъ я .—Вѣдь это фатализмъ! — А что же, пане, можетъ-быть и фа- тали зм ъ ... Да, фатализмъ — сама исторія, пане, болыпе ничего! — проговорилъ онъ съ особымъ оживленіемъ, какъ будто ра- довался, что нашлось такое простое выра- женіе для его мысли. — Вѣрно ли это, Гетмапъ?—усомнился я . — Вѣрно ли?... Такъ вѣрно, какъ то, что въ моей груди мое собственное сердце бьется,— проговорилъ онъ съ такою силой убѣжденія, что я невольно взглянудъ на него.—Нѣ тъ , пане, вы этого знать не мо- жете, — отвѣчалъ опъ на мой удпвленный взглядъ .—Еслпбъ вы, пане, знали это,— са- мн бы его и почувствовалп... эти муки, — цроговорилъ онъ тихо, помолчавъ и сно- ва усаживаясь рядомъ со мной.—Вотъ какъ, пане: судьба! — Я не зналъ, что вы такой философъ, Гетманъ, да еще и мпстикъ. — Какой я философъ! Простая хохлад- кая натура, непосредственная... Малень- кій я человѣкъ, такой же маленькій, какъ моя звѣ здочка... Кончу курсъ, за- шлютъ меня куда-нибудь въ городокъ, на- дѣнутъ мундпръ... потяиу лямку... ну, и... Голосъ у Гетмана дрогнулъ, въ горлѣ у него какъ будто что-то осѣклось, онъ не договорилъ и сталъ глядѣть поверхъ де- ревьевъ. Малая Медвѣдпца какъ разъ была передъ нами и Гетманъ долго смотрѣлъ на свою звѣздочку. Я снова началъ опасаться за приступъ хохлацкой меланхоліи, а по- тому предложилъ Гетману отправиться даль- ше н спросилъ его: — Ну, какъ же вы теперь замѣчаете за собой, Гетманъ: забываете вы постепенно діда все болыне, или нѣтъ? Гетманъ пріостановился и сначала въ не- доумѣніи посмотрѣлъ на меня, какъ будто его самаго поразилъ этотъ вопросъ, но затѣиъ онъ, что-то вспомнпвъ, весело отвѣчалъ: — Да я же вамъ говорилъ, пане: дідъ мене кличе до себе! И онъ лукаво улыбнулся мнѣ. — Не вѣрите? Правда, пане, — продод- жалъ онъ ,— вотъ по ночамъ такъ и гре- зится—кричитъ дідъ: „Э, дытыно! забувъ діда, забувъ!к— „К акъ, говорю, забылъ? Съ чего это ты взялъ , діду? Это потому ты такъ говорпшь, діду, что ты необразованъ... Р азвѣ я только тѣмъ могу служить тебѣ, что около тебя, какъ теленокъ, тереться буду? Эхъ, діду, многого ты не понимаешь... Вѣдь, я могу, п паномъ будучи, говорпть за тебя другимъ, важнымъ панамъ, а они, глядишь, и полюбятъ тебя, и ... Вотъ будѵ я учнтелемъ, буду юношэмъ говорить о тебѣ , о твоей долѣ и недолѣ, о твоихъ ра- достяхъ и горестяхъ, я воспитаю для те- б я ... (а можетъ-быть и сопьюсь, пане,— этого тоже впередъ сказать нельзя,—не- ожиданно вставилъ онъ какъ бы мимохо- домъ). Говорю я , а дідъ знай себѣ крп- читъ: „Э, дытыно, забувъ діда. А у діда у®ь злые вброны очн клюютъ, А вкругъ ДІДа худая трава выше пояса заростаетъ! ...“" „Діду, діду! — кричу я ему, — еслибъ ты зналъ, какъ я мучаюсь за т е б я ... Погодн, дідъ, потерпи ... Вотъ ужь мы, паны, слава Богу, начпнаемъ объ тебѣ вспомпнать и у насъ къ тебѣ сердце открывает- с я “ . — „Э, дытыно! хиба-жь я, спаси Боже, що маю протнвъ хорошаго паныча. Э! дай ему Боже добраго здоровья и дол-