b000002182

Г Е Т М А н ъ. 333 смотри правѣе да пониже, между ввухъ близнецовъ, вонъ маленькая звѣздочка, якъ дампадка у Бога свѣ ти тся ,—это твоя звѣз- дочка. И вотъ коли ты примѣтишь, что эта звѣздочка выростетъ и станетъ якъ хру- сталь играть и разгораться, будетъ тогда тебѣ судьба, какой ты не ждешь.,. А когда а эта звѣздочка съ Божьяго неба сорвется, то ты опять діда вспомнишь: значитъ, на тотъ світъ я тебя зову... — Удпвительное дѣло!— продолжалъ, улы- баясь, Гетманъ,—какіе вздорные пустяки, а какое иногда имѣютъ знач ен іе... Былъ я, должно быть, уже въ третьемъ классѣ гим- назіи. Пришлось мнѣ однажды идти ночью, засмотрѣлся я на небо — и вдругъ показа- лось мнѣ, что именно эта самая дідова звѣзда вспыхнула, вздрогнула и исч езл а... Послѣ того я не могъ уснуть всю ночь. На меня напала тоска. Цѣлыми днямн я ходилъ самъ не свой. Всегда я былъ такой впечатли- тельный... Я рѣшилъ, что это дідъ меня зоветъ... И вотъ составилъ я себѣ, пане, совсѣмъ невѣроятный планъ. Осѣдлалъ я ночью у нашего пана въ конюшнѣ лошадь, нзъ кладовой, которая была подъ прпсмот- ромъ отца, взялъ козацкую сбрую, себѣ то- же нриготовилъ подобіе стараго козацкаго костюма, какой, я видалъ на картинкахъ, носили встарину, вооружился пистолетомъ н крпвымъ турецкимъ кинжаломъ и поти- хоньку выѣхалъ за городъ по пути къ на- шему хутору. Чѣмъ я воображалъ себя, зачѣмъ я ѣхалъ—я хорошенько теперь не помню, но знаю только,—я не сойнѣвался, —что ѣду по вызову діда на какое-то важ- ное, болыпое дѣло, въ помощь ему. Я очень хорошо номню, что въ ночномъ мракѣ мнѣ рисовалась наша громада, вооруженпая, шумная: кто еще заносилъ ногу въ стремя, кто еще прощался съ матерями, женами, дѣтьми, кто уже, изъ такнхъ же молодыхъ хлопцевъ, какъ я самъ, носился вдоль ули- Цы, пробуя свою удаль... Но всѣ еще кого- то, какъ думалось мнѣ, ждали: это ждали Діда и меня, —и я торопнлъ своего коня. Когда, ранннмъ утромъ, подъѣхалъ я къ селу, конечно, нпчего подобнаго не было: ®се спало мирно, тишь была невозмутимая, туманъ поднимался съ балки ... И только, когда заржала моя лошадь, изъ степн до- неслось въ отвѣтъ такое же ржанье. Я по- Думалъ, что сборъ громадѣ еще не назначенъ и подъѣхалъ къ нашему хутору, стреножилъ тутъ своего коня н пустплъ на траву, а сааъ пошелъ въ хату. Въ хатѣ меня встрѣ- тила тетка. Она была такъ сильно озабо- чена чѣмъ-то, что даже не обратила вни- а анія на мой’ необычный костюыъ, а мой пріѣздъ сочла совсѣмъ естественпымъ дѣ- ломъ. „Поди,— ск а зал ао н а ,—вонъ тамъ дідъ л еж и тъ ... Онъ все объ тебѣ бредилъ“ . Все это поддерживало мои ребячьи фантазіи, пока я не увидалъ діда: онъ лежалъ худой, изсохшій, блѣдный, покрытый овчиною ... Онъ едва призналъ меня. „Это ты , дытыно? — говорилъ,—ну, ихорош о, что вспомнилъ, пришелъ проститься... Дай тебѣ Боже сч а с т ь я !... А мнѣ ужь умирать пора“ . Я былъ такъ пораженъ, что стоялъ, какъ ду- р а к ъ , нпчего не пониная. Тетка шепотомъ спросила меня:— „Илп кто ванъ изъ нашихъ въ городъ извѣстилъ, что дідъ поипраетъѴ" Тутъ я понялъ все и заревѣлъ. Доиа меня, конечно, скоро хватились и еще скорѣе догадались, что я поѣхалъ къ діду: всѣ знали, какъ я тосковалъ эти дни. Отецъ пріѣхалъ за иной, но виѣстѣ и на похороны къ діду. Онъ былъ такъ пораженъ иоииъ странныиъ предчувствіеиъ, что н а этотъ разъ ничего не сказалъ инѣ. Но послѣ ... Случилось т акъ , что мой батько крѣпко пос- сорился съ паномъ и панъ его прогналъ. Батько сильно огорчился: всѣ его мечты, якъ дымъ, р азл етѣ ли сь... Приходилось по- кинуть городъ, и вотъ всѣ мы снова пере- селились на хуторъ, сначала къ дядѣ, а потомъ на свой участокъ. Послѣ этого удара батько словно изъ ума вышелъ, а нраву его удержу не стало; все его раздражало и злило, каждая мелочь: сталъ онъ бить мать, меня, брата, сестру, поссорился съ дядей и теткой, перебранился съ сосѣдями, съ рабочпми, а громадѣ и не показывался, отъ гордости и стыда... Вотъ теперь-то, нане, онъ и приномнилъ инѣ ное военное путе- ш ествіе... Впдпте лн, брата, который былъ ноложе меня, онъ долженъ былъ взять изъ училища, такъ какъ и одного содержать теперь въ городѣ былъ не въ силахъ, да и дона для работы на хуторѣ нуженъ былъ понощникъ. Но неня взять изъ гимназіи онъ не рѣшплся, за то сказалъ мнѣ такъ , что у меня и теперь по спинѣ мурашки бѣгаютъ: „Слышь, Хонко, если ты, дурень, задуиаешь еще разъ такъ убѣжать изъ ученья, какъ сбѣжалъ къ діду, если ты не будешь панъ, лучше самъ уири зараныне!“ Гетнанъ порывисто снолкъ, поднялся и сталъ задуичиво ходить возлѣ скамьи. По- томъ, остановившись противъ меня, онъ вдругъ заговорилъ до того изиѣнпвшимся то- нонъ, что я не узналъ Гетмана: всегда медлительный, тихій, скупой на слово, какъ малорусскій мужвкъ, онъ теперь говорилъ оживленно, быстро, какъ будто торопясь сра- зу излить все, что долго-долго копилось, нереработывалось, пережигалось въ скры- томъ огнѣ его души. — Знаете ли, пане, какъ трудно идти