b000002182

332 ЙЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. И борюсь я , пане, противъ этою , и мно- го мнѣ за него отъ товарищей достает- ся, и самъ я , умомъ-то холоднымъ, иногда чую, что не надо ему поддаваться, а есть что-то надо мной, пане, высшее, непобѣ- димое, въ чёмъ я не могу убѣдить другихъ и не въ силахъ этого иередать, какъ не въ силахъ влить въ нихъ свою кро в ь ... Но что это такое, пане? — Гетманъ,— сказалъ я , невольно обра- щ аясь къ нему, какъ къ наивному ребенку, съ оттѣнкомъ сожалѣнія, — это просто... землячество, то, чѣмъ заражены всѣ хохлы. Неужели вы этого не знаете? Гетманъ отрицательно покачалъ головой. — Нѣтъ, пане, это не т о ... не только т о ... Сядемте здѣсь,— сказалъ онъ, когдамы проходили однимъ изъ бульваровъ. Мы сѣли на іікамью. Гетманъ задумался: очевпдно было, какой-то вопросъ крѣпко тревожилъ его умъ и сердце, и никогда еще не былъ онъ такъ разговорчивъ, какъ сегодня. — Т акъ вотъ про діда я вамъ доскажу. Мой батько давно ужь не полюбилъ наше житье. Не будь дідъ такой крутой и крѣп- кій въ своей власти, батько давно бы ушелъ отъ него. Почему онъ не полюбилъ деревню— трудно сказать: или хотѣлось ему лучшей, свободной доли, или онъ былъ по натурѣ тщ еславенъ, нли обидѣла его гром ад ачѣм ъ ... Бывало, какъ дідъ начнетъ намъ, хлопцамъ, разсказывать про грамаду или про украпн- ское козачество, о которомъ онъ много зналъ, самъ любилъ слушать и говорить,— отецъ или станетъ подсмѣиваться надъ дідомъ, пли упдетъ. Можетъ быть, и оттого это было, что ужь другой жизни онъ пови- далъ, панской: еще до воли онъ мальчи- комъ жилъ у пана въ дворнѣ. Такъ лп, иначе ли, только однажды отецъ вернулся изъ города и объявилъ діду, что хочетъ совсѣмъ перебраться въ городъ, что ста- рый панъ обѣщалъ ему мѣсто дворецкаго. А нашъ панъ былъ чуть не магнатъ; выгод- ное было мѣсто. Дідъ разсердился, до того разсердился, что схватплъ съ головы шапку и ударилъ ею о-земь. — „Ну, коли такъ , иди-жь відъ мене босый и голый: нема тобі ничого!“—крикнулъ дідъ. Чуялъ дідъ— нарушится нашъ хуторъ; пондетъ все врозь, уменьшнтся достатокъ, потому что дядя мой былъ больной, смирный, лядащій чело- вѣкъ , а самъ дідъ старѣлъ все болыпе,— чуялъ дідъ, что пропадаетъ слава его кре- стьянскаго рода и некому быть ему на смѣну... Горько было діду, да нечего было подѣ- лать: мой батько былъ крутъ и упрямъ, якъ и самъ дідъ. Собрались мы уѣ зж ать... Вотъ же я плакалъ съ мамой около вербы, такъ что и дідъ засопѣлъ, захлипалъ, а это рѣдко съ ннмъ бывало. Уѣхали мы въ городъ, въ панскій домъ, но отецъ по лѣ- тамъ отпускалъ меня къ д іду... Тутъ я ему всѣ жалобы свои приносилъ... „Діду,— гово- р и л ъ ,— батько меня въ науку хочетъ сдать, хочетъ, чтобъ я настоящимъ паномъ сталъ. Будетъ, каже, тебѣ съ хлопами жить... А я, діду, не хочу въ науку, не хочу паномъ быть,—я , діду, до тебе у т е ч у ...“— „Э, ды- тыно, не дѣлай этого,— говорилъ дідъ,— отъ ученья не б ѣ гай ... Велике то діло— ученье, самъ я зн а в ъ ... Колибъ, дытыно, да намъ бы отту науку, такая ли бъ наша громада была?.'.. Э !... Отъ горе: забудешь ты діда, усіхъ насъ забудеш ь... Э !... Я это тоже у зн авъ ... Біжитъ отъ насъ науче- ный чоловікъ, біжитъ усе въ городъ: какъ тілько-що, такъ и уш елъ ... Такъ-то, дыты- но, вотъ чего я плачу!... Х е !... Посмотрю- ка я и теперь нашу громаду: стары громо- дяне або повмирали, або постаріли, грамот- ный въ городъ біжитъ, якъ твій батько, до панства,— а богатый дурень жиріе мовъ кабанъ, та силы н абирайеться... Эхе, да- тыно! Ось воно куды веде, куды ріка т е ч е !...“— „Нѣтъ, діду,—-говорю, — я тебя не забуду... И хату нашу ие забуду, и вербы, и Днѣпръ, и гром аду...“ — „Э, сер- денько, не кажи слова не помолясь: набу д еш ь !...“ И у видаіъ я , какъ у діда потек- ли по усамъ слезы ... И я заплакалъ... Вдругъ Гетманъ что-то вспомнилъ п прер- вавъ свой разсказъ, сталъ смотрѣть вверхъ и что-то искать на небосклонѣ. — А что, пане, вы знаете разбирать звѣзды?— спросилъ онъ. — Н ѣ тъ , плохо... — Вотъ дідъ мой былъ на это человѣкъ ученый: онъ всѣ звѣзды по пальцамъ зналъ, —такъ мнѣ тогда вѣридось, —зналъ , какая звѣзда что означаетъ, что предвѣщаетъ, какъ назы вается... У него и книга была какая-то таинствепная: оракулъ или звѣздо- четъ—не помню хорош енько... Такъ вотъ въ тотъ р азъ , когда я жаловался діду, что разлучпли н асъ , онъ, передъ тѣмъ, какъ спать идти, кликнулъ меня на улицу и ска- залъ: — Видишь ты, дытыно, на Божіимъ небѣ вонъ ту звѣздочку? Хорошо она теперь видна, хоть и потускнѣла, а прежде, дытыно, куда ярко горѣла, якъ той алм азъ !... Это моя звѣздочка; подъ ней я роднлся, съ ней и умру... Такъ вотъ, серденько, когда ты увидишь, какъ эта звѣздочка съ неба сор- вется, тогда ты діда вспомнишь: это я тебя звать буду... И еще тебѣ скажу: смотря сюда—это будетъ тебѣ Малая МедвѣдиДя (по ученому такъ прозываютъ); а отъ нея