b000002182

І' Ё Т М А Н Ъ . т весь малорусскій репертуаръ, совсѣмъ не нятересуясь, сдушадъ его кто нли нѣтъ. Начавъ съ какой-нибудь унылѣйшей ядумы“ , онъ постепенно переходилъ въ историче- скій циклъ ,— и тогда его голосъ начиналъ забирать все могучѣе, самъ онъ какъ будто росъ все выше, грудь ширилась и вздыма- дась горой, горѣли гл а за, сжимались могу- чіе красные кулакн, и передъ слушателями стоялъ уже не согбенный студентъ - фило- логъ, а дакій сынъ степей, правнукъ ста- раго Б ульбы ... Дѣйствительно, что-то ве- личаво-дикое было въ немъ въ этп минуты и вмѣстѣ неудержимо - захваты вающ ее,— удаль, которой, казалось, не было ни гра- нпцъ, ни мѣры. Но достаточно было одного слова какого нибудь пріятеля, чтобы сразу расхолодить всю эту удаль. Обыкновенно, когда упражненія Гетмана цродолжалиеь слишкомъ долго и грозили перейти границы не только студенческой квартиры, но и самыхъ степей, кто-нибудь изъ товарищей клалъ ему на плечо руку и говорилъ: — Гетманъ, пора въ Элладу!... Гетманъ прерывалъ на полсловѣ свою иѣсню, долго, не понимая, смотрѣлъ въ лицо товарища, наконецъ понуро опускалъ голову, поглаживая усъ, и медленно на- чиналъ натягивать свой старый, узкій сюртукъ. Таковъ былъ пришедшій ко мнѣ гость, и если я къ этому прибавлю, что онъ былъ очень бѣденъ, что пробпвался почти исклю- чительно уроками, что былъ онъ сынъ про- стаго чиншевика, когда-то занимавшаго видный постъ у магната, что отецъ его былъ грубый и дикій самодуръ, чуть еще въ отрочествѣ не отправившій его на тотъ свѣтъ, а со временп своего паденія до про- стаго чиншевика возненавидѣвш ій все, что было добродушно, нѣжно, мягко и безза- вѣтно, а вмѣстѣ съ тѣмъ самого Гетмана и его добрую, любящую мать, то я скажу почти все, что мы знали о Гетманѣ. Намъ былъ онъ понятенъ съ его задумчивою тоской, и только одна филологія с то ял авъ его гармонической фигурѣ тѣмъ нѣчто, чего не могли переварить ни мы, ни онъ самъ. — Ну, гдѣ же вы жпвете, Гетманъ? Съ кѣмъ? Давно я не видалъ в а с ъ ,— сказалъ л.—Да садитесь же! — Давно, — проговорилъ Гетманъ, са- Дясь, наконецъ, по обыкновенію, въ уголъ, въ самую густую тѣнь отъ абажура.—А живу я т еп ер ь ... Д а в о т ъ пойдемте къ намъ. Это не такъ чтобы далеко... Я за вами и иришелъ, п ан е... Гетманъ говорилъ съ сильнымъ малорус- скпмъ акцентомъ, съ нридыханіями, ичасто вставлялъ въ рѣчь не только одни хохлац- кія слова, но цѣлыя выраженія. — К акъ за мной, Гетманъ! — А т а к ъ , п ан е... Я живу теперь не одинъ,жпву съ землякомъ... К то е го зн а етъ , что съ нпмъ сталось: забодѣлъ или дру- гое ч т о ... Загрустилъ старикъ,—такъ за- грустилъ, что свѣтъ стадъ не милъ... — А кто же онъ такой, вашъ землякъ? — Да нашъ же хохолъ, съ Украйны ... Сначала былъ ничего, веселый хохолъ, да- ромъ что старина: цѣлый день все по Мо- сквѣ бродитъ, говоритъ: „Москву пытаю“ , а вечеромъ выйдетъ въ корридоръ, сядетъ возлѣ буфетчика, сосетъ себѣ людьку, да хохлацкія басни разсказы ваетъ ... А знаетъ онъ ихъ— такъ и конца нѣтъ! й з ъ номе- ровъ кругомъ него народъ соберется, гор- ничныя, коррндорные... ХохотъіА емуеще то веселѣе! Бывало, и въ номеръ не за- тащишь за науку (мы, пане, изъ-за того, вндите, сжились съ нимъ, что я его раз- нымъ наукамъ обучаю, а онъ меня за это чаемъ обѣщался поить, да и за номеръде- шевле сойдетъ ... Удивительное такое дѣло, пане, вышдо!). А то меня пѣсни украин- скія пѣть з а с т а в и т ъ ...— „Э, скажетъ, ды- тыно! заспівай-ка пісню, якъ наши чумаки співаютъ, а я послухаю та посумую... Не даромъ же я тебя, бурсака, кормить буду... Хе! Потішь старого х о х л а !...“ Стану пѣть ему, а мой старикъ то рѣкой слезы льетъ, то въ пдясъ нустится... А теперь вотъ со- всѣмъ загрустилъ. Цѣлый день все дома, и на улицу не выходитъ, лежитъ, голову под- перши, да люльку т я н е т ъ ... И говорить сталъ мадо... Д аво тъ сегодня кричитъмнѣ: — ЯЭ, панъГетманъ! Послухайте, що я вамъ сказать хочу: есть у тебе якій панъ зна- комый,— такій панъ, щобъ бувъ не такій старый, якъ самъ я , н не такій молодый, якъ ты , молокососъ... Щобъ бувъ панъ настоящій, якъ буть пану: и щобъ науче- ный, и мало-мало не дурень". Говорю: — „н айдется!... А зачѣмъ вамъ, землякъ, пана?“— „А тоска меня съѣла, говоритъ^ такъ вотъ хочу сердце на немъ сорвать наконецъ всего, д а и д о дому !...Ж ивите вы тутъ себѣ сами, коли вамъ ж п в е тся !...“— „Хорошо, говорю, землякъ, есть; пойдемте хоть сегодня“ .— ЯЭ, нѣтъ, говоритъ, ды- тыно: н е п о й д у я с ам ъ въпаньски хоромы... Куда мнѣ, старику, еще мундиръ надѣ- в а т ь !... А ты вотъ какъ , дытыно: нриведн его сюда вечеркомъ, какъбы ненарокомъ... ну, пісень, что ли, твоихъ послухать, го- рілкн разопьемъ сткляницу, або щ о!...Вотъ т акъ , по-крестьянскому... Я-бъ выпилъ