b000002182

324 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. Старикъ вздохнулъ. — Тебѣ бы въ деревню хоромо,—помол- чавъ, прибавилъ фельдшеръ. — Чай, подн, есть родные-то?... Кусокъ хлѣба чернаго всегда дадутъ,—а главное тебѣ воздухъ да спокой... Это лучше, чѣмъ въ больницѣ... Я бы и самъ ушелъ въ деревню, кабы уми- рать вздумалъ. Старый музыкантъ подумалъ, припомнилъ губернію, уѣздъ и волость, гдѣ когда-то жпла его родпая семья, и попросилъ фельд- шера написать къ брату письмо: „авось, можетъ, не всѣ еще примерли, можетъ, тамъ-же живутъ". Написали письмо, —а черезъ недѣлю при- шелъ отвѣтъ: зовутъ... Пишутъ, что хдѣба имѣста найдется, Христа ради, и длячужого... VІ. Такъ-же какъ п 40 лѣтъ назадъ, каморка портного освѣщена лучами заходящаго солн- ца; ранней весной, какъ н тогда, старшій сынъ хозяина читаетъ неторопливо болыпую кожаную книгу; самъ отецъ, вздыхая, сурово сидитъ за штопаньемъ мужипкаго кафтана, поджавъ ноги, на длинномъ, широкомъ столѣ, въ болыпихъ мѣдныхъ очкахъ; так- же сидятъ вокругъ стола „сусѣдскіе“ ста- рички п старушкп, сморкаясь и сдерживая слезы, готовыя полпться отъ умиленія; так- же спдитъ на нарахъ, спустивъ худыя сла- быя ноги въ валенкахъ, больной старикъ,— но только это уже не дѣдушка, а самъ онъ, Григорій Поликарповъ,—а старый хозяинъ не отецъ его, а братъ Яковъ... И вотъ вслушявается онъ, въ умпленіи, въ слова божественной кнпги и плачетъ, и плачетъ, и крестится,—и такъ онъ радъ, что теперь ужь онъ хотя умретъ по хрпстіански, а не по собачьи, съ голоду, на улицѣ... И шепчутъ ему сусѣдскіе старичкп и ста- рушки, вздыхая и покачивая головами. — Натерпѣлся, должно, родной, натер- пѣлся, поди, всего? Не легче, должно, и тамъ. — Не легче, не легче, — говоритъ ста- рый музыкантъ,—Здѣсь хотя вмѣстѣ всѣ... Умрутъ вмѣстѣ... — Благодареніе Господу! Братецъ - то твой вотъ насъ утѣшаетъ... Далъ ему Гос- подь таланъ съ младости: и идетъ къ нему народъ, ндетъ. Вѣкъ съ нимъ отжилп... А ты, подп, родной, перезабылъ ужьи худо- жества-то свои? — допрашпваютъ старички. — Богъ съ ними! Грѣхъ здѣсь и говорить- то объ этомъ,—боязливо отвѣчаетъ старый музыкантъ, а по лицу его такъ и плывутъ потоками слезы... Но когда сошелъ съ полей весь снѣгъ, когда наступпли первые ясные дни, когда зашумѣдъ свѣжей листвой сосѣдній боръ, старый музыкантъ, какъ будто украдкой, сталъ уходпть въ самую глухую чащу его.,, И здѣсь, вдыхая своей слабой грудью сві жій, смолистый воздухъ и вслушиваясь т въ таинственный шелестъ лѣса, то въ звон ко-голосый птичій хоръ, — онъ вспоминш свои дѣтскіе годы, отца, дни, проведенные съ нимъ въ томъ-же лѣсу, всѣ свои дѣт- скія радости... Онъ чувствовадъ, какъ крѣп. ли его силы, — и его чаще и чаще стало охватывать что-то старое, непобѣдимое.,, Онъ долго не рѣшался. Но наконецъ, одііаж- ды, укромно отъ всѣхъ онъ взялъ съ собо! въ лѣсъ ветхій, суровый мѣшокъ и, зайдя въ самую глушь, вынудъ оттуда свою ста- рую, склеенную въ нѣсколькихъ мѣстаи, скрипку и, вдалн отъ всякаго живаго человѣческаго существа, онъ весь отдался своей прежней страстп. Здѣсь, наедині только съ нѣжной, ласкающей, безгрѣшноі прнродой, онъ игралъ цѣлые часы... Но трудно было старому музыканту скрыть- ся съ своими „художествами" отъ „молодой деревни“. Скоро было открыто его уедине- ніе—и шумныя веселыя толпы молодежн собиралнсь около него каждый разъ, когда онъ думалъ скрыться въ своемъ уединеніп. Старикъ не замѣчалъ, какъ онъ вмѣстѣ сь этой толпой веселѣетъ п молодѣетъ самъ- и вотъ воскресли подъ его пальцами всѣ лучшіе звуки, какіе онъ когда-либо зналъ. И скоро на далекую округу не быдо уже деревеньки, въ которой бы не знали „ста- раго скрипача“. Онъ, веселый и радостный, ходилъ изъ одной въ другую и подъ его стру- ны то веселилась молодежь на свадьбахъ, то рыдади „молодицы“, слушая его „Лучпну и „Не-бѣлы-то-лп снѣга“... Чудидось „ста- рому скрипачу" что въ „молодой дерев- нѣ“ онъ вдругъ нашелъ и своихъ потеряз- ныхъ дѣтей, п теплый уютъ семьи, и ему казадось, что еще ннкогда онъ не бнлъ болѣе счастливъ. Но это было короткое сча- стье. Старый скрипачъ скоро умеръ, завѣ- щавъ свою „пскру Божію„ и старую скрп1' ку молодому племяннику, съ которым* онъ, въ иослѣднее время, также неразлуч® предавался „художеству,“ какъ нѣкогда с* своимъ отцомъ. Богъ дастъ, эта юная ЯБ°' жія искра“ уже скорѣе и вѣриѣе найдет^ то „счастье,® которое улыбнулось старвк| только на концѣ его трудной и бездольн0 жизнп! 1887 г.