b000002182

ГОІЮДЪ РАВОЧИХЪ. 31В інзъсловъ Полянкина, кажется, только одно, что онъ всталъ на его сторону. — Маѣ к аж ется, что именно въ дѣлѣ выдвигалась вн ередъ исключительно выгода, эЕОНОмическій расч етъ леж алъ главной основой... Т а к ъ ли? Всѣ прочія стремленія, условія и т. п. не связывались въ одну проетую, ясную и понятную для всѣхъ систему... Т а к ъ ли? — Такъ, такъ!—кричалъ Перепелочка.— Вѣрно!... Вѣры въ дѣлѣ мало было сперво- яачала ужь, потому всякій и раньше гово- рялъ: гдѣ намъ торговать, развѣ намъ въ зтомъ дѣлѣ за скупщикомъ угоняться? Тутъ, братъ, тоже качества-то эти въ себѣ надо произвести! — Рынокъ бы намъ—вотъ!—продолжалъ упорно ворчать Ножовкпнъ: — безъ рынка намъ смерть. — А вотъ возьмп поди его, рынокъ-то! — лефистофельствовалъ Иоповъ. — Кабы тѣ, что о любвп къ народу ра- списывали, въ самомъ дѣлѣ хотѣли дѣло дѣлать, небойсь сдѣлалп бы... А то одной рукой посуловъ насулятъ, а другой раз- дѣлывать начнутъ, — уже совсѣмъ сердито нроговорилъ Ножовкинъ. Между пріятелямп разговоръ велся еще долго, но какъ поправпть дѣло н чѣмъ, такъ и не могли иридти къ соглагаенію. Въ коицѣ-концовъ оказывалось, что жнзнь— дѣло не такое простое, какъ многимъ дума- мсь.Мало выяснились п основныя пружпны, погубившія дѣло артелп, хотя, конечно, Ножовкинъ былъ правъ, что въ этомъ дѣлѣ большую роль нграли интрпгп богачей-скуп- Щаковъ и прямое наснліе сельскпхъ во- роталъ. — Ну, видѣли, каковы у насъ дѣла-то? Красивы? — спросилъ меня Поповъ, когда МЫ шлп отъ Ножовкина. — Да, дѣла не хороши. — Что дѣла! Дѣла—дѣло поправимое... А люди-то какіе у насъ есть, людн-то? Развѣ плохи? — перебилъ молодой Полян- К0нъ, заглядывая ынѣ въ лицо. — Да, люди хороши. И мы невольно всѣ улыбнулись на этотъ с°верпіенно неожиданно сказавшійся грусг- "Ый каламбуръ. V. Признаться сказать, въ концѣ нашего пу- ^шествія я начпналъ чувствовать себя все °олѣец болѣе удрученнымъ. Это одноооразіе 1какая-то жуткость „общественнаго интере- просто нодавляли собой. Какъ-никакъ, всѣ видѣнныя мною личности, за исклю- ,еніемъ старика Полянкина, были, что на- зывается, уже „тронутыя рефлексіей“, слиш- коыъ съ опредѣлившиыися взлядами на ложныя житейскія отношенія,—взглядамя, кромѣ того, въ значительной степени уже невольно заиыствованнымн изъ другой среды. Ножовкинъ еще мальчикомъ былъ отданъ въ Москву н воротился къ се- бѣ домой только послѣ смерти отца; онъ былъ хотя и самоучка, но не только гра- мотенъ, а по-своему и образованъ, благо- даря свонмъ московскимъ знакомствамъ. Самъ Струковъ, въ теченіе своей долгой карьеры народнаго ходока, такъ часто всту- палъ въ сношенія съ людьми другой среды и, прптомъ, такъ упорно, настойчиво вра- щался въ исключптельной сферѣ юридиче- скихъ вопросовъ, что всеэто, конечно, нало- жило на него сильно свою печать. Притомъ, это все были личности псключнтельныя, болѣе или менѣе, такъ сказать, „умственные аристократы". Мнѣ хотѣлось уйти куда- нибудь отъ всѣхъ этихъ напряженныхъ вопросовъ къ самымъ простымъ, обыкновен- нымъ людямъ, обыкновеннымъ жнтейскпмъ отношеніяыъ, тѣмъ болѣе, что „умная“ бе- сѣда умныхъ людей только поставила для меня цѣлую бездну удручающихъ вопросовъ, которую, однако, нн я, ни они не моглн разъяснить удовлетворительныыъ образоыъ, нли, покрайней ыѣрѣ, прпдти на ихъ счетъ къ соглашенію: всѣ опи были, несоынѣнно, правы и, въ то же время, у каждаго изъ ннхъ чего-то не хватало. Я выбралъ, наконецъ, удобную минутку, чтобы ускользнуть отъ своихъ спутниковъ, этихъ „вѣчныхъ спорщиковъ1' н вѣчно же, однако, неразлучныхъ. Я спустился съ кру- тизны береговой горы къ рѣкѣ и здѣсь сѣлъ на одномъ нзъ безчисленныхъ ііло - товъ, тянувшпхся вдоль берега. Здѣсь, въ виду игравшей яркими солнеч- нымп лучамн спокойной рѣки, я почувство- валъ, какъ меня что-то сразу высвободило изъ какой-то, узкой, удручающей клѣтки на просторъ, гдѣ такъ свободно стало дышать- ся. На плотахъ, тамъ и здѣсь, стояли и си- дѣли дѣвочки и мальчики различныхъ воз- "растовъ, всѣ съ велнчайигамъ удовольстві- емъ п вниманіемъ занятые рыбной ловлей. Я подсѣлъ къ одной такой группѣ изъ троихъ подростковъ, изъ которыхь старгаему было уже лѣтъ пятнадцать, но всѣ онн были низкорослы, худы, съ зеленовато-землистыми лицами, съ которыхъ, казалось, никогда не сходнла желѣзная и наждаковая пыль. — Хорошо ловится?—спросилъ я. — Да, у насъ хорошо ловится... Только теперь вотъ, къ полдню хуже. — Вы, что же, по воскресепьямъ только и ловнте рыбу?