b000002182

ЙЗЪ ОДНИХЪ ВОСІІОМЙНАНіЙ. жайте... Вамъ тамъ будетъ лучше... Все свои. И да благославдтъ Господь труды ваши, и домъ вашъ, и чадъ вашихъ, и по- томство ваше въ вѣка впредбудущіе!... Женщипа, прежде разсказывавшая про своего мужа, теперь плакала, стоя передъ Маркомъ Терентьичемъ и кланялась въ по- ясъ и ему, и купцу, п греку, п всѣмъ, кото- рые сидѣли за столомъ. Самъ Адріанъ вытиралъ со лба потъ п все сморкался, не зная какъ скрыть свое волненіе. — Нѵ, вотъ... Теперь,—опять говоритъ Марко, какъ будто затрудняясь, чтовыбрать длясообщенія.—Ну, вотъ... Алеша... Алеша! Гдѣ ты?... Ну, вотъ тебѣ... вышло... ѣхать на Волгу... Я вижу, какъ Алеша вдрѵгъ покраснѣлъ и его глаза, быстро засвѣтплпсь, забѣгали по толпѣ; очевидно, у него не было еще ни явыдержкп“, нп силъ, чтобы скрыть свое волненіе, удовольствіе и дѣтское тще- славіе... — Ну, вотъ... теперь... тебя, Петръ Ива- нычъ ждутъ,—обратился Марко къ моло- дому мужику, пользующемуся общпмъ вни- маніемъ,—тебя... вотъ... ожпдаютъ... Но Марко Терентьичъ не договариваетъ, начинаетъ все болыпе путаться въ словахъ и его пытливый взглядъ уже не разъ, каза- лось мнѣ, успѣваетъ проникнуть въ самую гущину толпы. — Ну, вотъ... да... Ужь не лучше лн до завтра?,.. А?... Поздно... Ужь до соб- ранья бы?...Такъли?... Поздно ужь теперь... Вотъ мы поразберемся, пооглядпмся... — Ты бы ужь у меня-то... съ сердца снялъ... тяготу-то... Не усну я опять ночь- то, колп не объявишь... Будь родной... Из- страдался! — говорптъ какой-то мужичокъ съ скорбнымъ лицомъ. — Хорошо, хорошо, только ужь не до завтрали лучше?... — Родной.... сердце пзныло... Марко Терентьичъ медлитъ отвѣчать. И вотъ взглядъ Марка Терентьича опять пронизываетъ толпу, имнѣ кажется, что онъ достигаетъ мепя даже въ самомъ дальнемъ углу... Я не знаю, дѣйствительно ли такъ это было, но я чувствовалъ это, потому что мое сердце стучало... „Человѣческою кровью шутить нельзя“,—повторилъ я про себя и незамѣтпо вышелъ изъ толпы. IX. Уже совсѣмъ смеркалось; солнце упало за лѣсъ, и блѣдный ыѣсяцъ всѣ яснѣе и яс- н ѣ е очерчивался на темнѣвшемъ небосклонѣ. На улицѣ движеніе стихало п только тол- пились любопытные около иэбы Сухостое- выхъ... Я иду по оцустѣвшей улицѣ, какъ вдругъ со стороны погоста проносятся ясные, чпстые, но какъ будто унылые, рѣдкіе звуки колокола. Я на минуту пріостанавли- ваюсь, вслушпваюсь въ знакомый звукъ,— и вотъ меня что-то сильное, непобѣдимое потянуло на эти звукп, туда, къ погосту... Я быстро прохожу четверть версты, отдѣ' ляющую погостъ отъ деревни, н все яснѣе и яснѣе выступаетъ передъ мной въ полу- мракѣ сумерокъ знакомая ннзенькая дере- вянная церковь. Звонъ уже давно прекра- тплся. Я робко и смущенно взбпраюсь ва холмъ, гдѣ, окружая церковь и погостъ съ деревянной полуразвалившейся оградой, гру- стно и молчаливо погруженныя въ сонъ,не шелохнувшись, стоятъ разросшіяся липы и березы. . Глубокая тишина царнтъ здѣсь, надъ этнмъ священнымъ прахомъ уснувшаго бы- лаго... Я- медленно обхожу кругомъ по- гостъ, иду мпмо старыхъ, знакомыхъ мнѣ домовъ, но болынпнство изъ нихъ теперь снесены, плп оставлены безъ кровель, безъ дворовъ, въ другихъ заколочены окна, п только въ двухъ избушкахъ на концѣ свѣ- тится огонь... Все кругомъ до того мертво и тихо, что даже не слышно лая собакп, и вотъ среди этой мертвой тишины какъ- то рѣзко раздается въ мопхъ ушахъ оклпкъ: „кто тутъ?“ Мнѣ кажется, что это голосъ Вакулы. Я оборачиваюсь. Ко мнѣ, осторожно и роб- ко, подвигается чья-то низенькая, горба- тая фнгурка, ковыляя на кривыхъ ногахъ, съ болыпою бородой и огромной коппой волосъ на головѣ, вмѣсто шапки. — Кого надо?—опросилъ онъ опять, останавлпваясь на нѣсколько шаговъ отъ меня. — Ты сторожъ?—спросилъ я. — Сторожъ. — Развѣ здѣсь уже еще никто не живетъ? — Нѣтъ... Кромѣ вотъ меня да стари- ковъ никто не жпветъ. — Отчего же такъ?... — Да вотъ ужь годовъ десять перевели прпходъ... Неревели... Вонъ въ село... за нять верстъ... Купецъ тамъ церковь вы- велъ каменную... И колокольню... боль- шу-ую!... Видать, чай, днемъ-то издалека!..- Ну, вотъ эта самая...—заговорилъ охот- нѣе сторожъ и, раскланпваясь, подош елъ ѵже ко мнѣ вблизь.—А вы чьп такіе? — Я въ деревню пришелъ... въ гостп... на праздникъ... Да вотъ зашелъ сюда..- нобывать... здѣсь мой дѣдушка былъ... в бабушка... — Такъ, такъ... Могилки, значитъ, на- вѣстить?... Что жь, хорошее дѣло... Помн»