b000002182

Л 'Ь с ъ. 2 7 7 знаю!...1 и—„Что жь это заизба?“—спраши- |9дъ отецъ,—„Кто ее зяаетъ!...—отвѣчалъ уйончиво Панфилычъ:—можетъ, старовѣры, і иожетъ...“ Онъ не договорилъ...—яВотъ лящики пошли,—сейчасъ узнаютъ“... Скоро пзъ глубины лѣса мпгнулъ огонь фонаря, послышались чьи-то голоса. Вотъ подошли четыре фигуры н стали медленно ходить около саней.—„Выкто такіе?“—спрашивалъ иедъ. Но пришедшіе вполголоса говорятъ аежду собою и не отвѣчаютъ. При полу- свѣтѣ фонаря я вижу только широкія ску- Ш, длинныя бороды, полушубки п шапки; иѣ кажется, они внимательно и подозрп- тельно осматриваютъ возокъ. Панфилычъ, очевидно, струсилъ и что-то не заговари- ваетъ съ ними, а копается позади возка. Отецъ еще что-то спрашиваетъ,—ему опять не отвѣчаютъ. Вотъ онъ подошелъ къ воз- ку и просунулъ въ окно руку; я отчаянно схватился за нее: она была холодна, какъ ледъ, и дрожала.—„Ты чего?“—спроспла мать.—„Ничего, успокойся... Все обойдет- ся“, —говоритъ отецъ и незамѣтно вытаски- ваетъ изъ возка шашку... Вдругъ мать высовывается въ другое окно п начинаетъ говорить: „православные... будьте мило- еерды... пустите на минутку... Богъ васъ неоставитъ... только ребенка перепеленать п накормить... измучилась я ... не ради себя проспмъ, ради малаго дитяти“... Мнѣ обндно, что мать, „барыня“, вдругъ стала икъ униженно умолять этихъ грубыхъ иужиковъ. А мужпки опять ничего не отвѣ- тпли,—и вдругъ ушли съ фонаремъ обратяо ВЪлѣсъ. „Что-же это будетъ? Гдѣ же ямщи- кн-аошенники?“—кричалъ отчаянно отецъ, №я голосъ его, видимо, дрожалъ.— „Вотъ юди-жь ты,—ворчалъ Панфилычъ.—Постой, иышь: этонашъ передовоп укаетъ... Вишь, чѣдь,отбился куда!... Онъ и есть!... А-у- ГУ?“—-закричалъ Панфилычъ...Въ лѣсу кто- То засвистѣлъ. Вотъ опять замелькалъ меж- *Удеревьями фонарь— „Пожалуйте... Ни- 'вго, не безпокойтесь! Говорятъ: пусть вхо- *ПЬ...“ Это нашп ямщпки вернулись. „Да №о живетъ въ этой избѣ?“—спрашиваетъ 0теЦъ...—яПожалупте, иока пущаютъ...— говорятъ уклончиво ямщики.—Вотъ за фо- ®арикомъ-то... вотъ на огонекъ-то идите... Полегонечку... вотъ на тропку выходите... Мотри, въ сугробъ не попади, барыня, съ Рсбенкомъ-то...“ Мнѣ, однако, это внима- Віе лмщиковъ кажется подозрительнымъ, и Когда Фролъ Демидовъ хочетъ взять меня Руки, чтобъ донести до избы, я, какъ в°лченокъ, въ ужасѣ и негодованіи отскаки- 8а® отъ него и хватаюсь за отцовскую рЧГ... „Вишь, какой прыткій! —замѣчаетъ ^бродушно Фролъ.—Ну, мотри, барченокъ, ножки не сломай одинъ-то... Что-жь, идемте, что-ль?...“ Отецъ какъ будто колеблется одну минуту, но мать, крестясь, уже идетъ за Фроломъ, неся на рукахъ до истощенія кричавшую сестренку. Отецъ взялъ на руки другую се- стру, схватилъ за руку меня, п мы двину- лись въ глушь лѣса. Я едва дышалъ; меня била лихорадка. Смутно помню, какъ мы ощупью вошли въ большую черную, задым- ленную, нахолодавшую избу; въ ней было пусто; стоялъ только столъ да двѣ лавки по стѣнамъ. Тѣ же мужики, которые при- ходили насъ осматривать, толкались въ две- ряхъ, въ свопхъ высокихъ, набптыхъ льномъ бараньихъ шапкахъ,—высокіе, кряжистые, бородатые. Но ихъ теперь было болыпе; у нѣкоторыхъ торчали за кушаками топоры. Они то входили, то выходили изъ избы, безъ всякаго уваженія къ намъ, къ которому мы такъ привыкли; прямо и какъ-то вызывающе и попрежнему не говоря съ нами ни слова, они глядѣли на насъ, словно взвѣшивая и соображая что-то. Отецъ старался не гля- дѣть на нихъ. Мать, нервно, дрожаіцимп руками, пеленала сестрѵ, продолжавшую кричать благимъ матомъ на всю избу. Между тѣмъ, за дверью, въ сѣняхъ п еще гдѣ-то шумно говоршга: кто-то кричалъ громко, кто-то возражалъ..—„Охъ, Господп помилуй! прости наши великія согрѣшенія“,—разслы- шалъ я, какъ гдѣ-то вздохнулъ Панфилычъ; но я его не видалъ... Вдругъ дверь съ раз- маха отворилась, и въ избу, съ полштофомъ въ рукѣ, пошатываясь, ввалился молодой мужикъ, красный и, новидимому, веселый.— „Эге! Вона к т о !“— крнкнулъ онъ—и вдругъ сталъ обмѣривать отца глазами. Отецъ обер- нулся и чуть не упалъ. Но онъ овладѣлъ собой и, невольно схвативъ съ лавкишашку, сурово взглянулъ на парня. Парень раска- томъ засмѣялся п вышелъ опять изъ избы... Мнѣ еще долго слышался за дверьми и его раскатистый смѣхъ, п громкіп голосъ... Вотъ опять растворплась дверь, и въ избу вошелъ высокій, сухой, скрюченный, какъ старая береза, старикъ, съ копной сѣдыхъ волосъ на головѣ, вмѣсто шапки, съ жидкою сѣдою бородой, въ дырявомъ, короткомъ ио- лушубкѣ. Смотря какъ-то поверхъ всѣхъ насъ, безучастно и строго, онъ неторопливо проговорилъ, обращаясь, повидимому, къ матери:—„ну,управилась, что ли, съ заботой- то?.. Затихъ, должно?.. Ступайте, колп такъ, съ Богомъ... Пора... Не въ гости заѣхали... Пока мплуетъ Богъ, то и уѣзжай“...—„Что ты говоришь?"—спросилъ его отецъ сурово. —„Ступайте, говорю, выбпрайтесь, иока, съ Богомъ,—продолжалъ старнкъ прежнимъ то- номъ: — Мы васъ не видали, вы — насъ...