b000002182

2 7 6 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. томъ я всегда видѣлъ и зналъ ихъ только „издали“, изъ конторы своего отда. Напро- тивъ, въ дворнѣ у меня были свои любим- цы,—это старая няня, дѣвушка Маша и куіеръ Сидоръ, который училъ меня ѣздить верхомъ, дѣлать кубари и ловить птицъ; но я ихъ за то и не считалъ „мужиками11. Му- жики—тѣ, что должны пахать, косить, при- носить оброкъ, тѣ, которые жили тааъ, подъ соломеянымп крышами, въ деревняхъ, со- всѣмъ другіе люди. Надо было ѣхать. У крыльца давно ужь стояли возокъ и двое саней, заложенныхъ тройками мужицкихъ лошадей, тощпхъ и шаршавыхъ; около ннхъходилитѣ „мужики“, которые должны были насъ везти до пер- вой почтовой станціи. Я, одѣтый въ теплый тулупчикъ и валенки, то-п-дѣло выскаки- валъ на крыльцо, и, номню, былъ какъ будто тоже очень озабоченъ, огорченъ и сердитъ, какъ отецъ, и все молчалъ, едва даже отвѣчая на ласки дворни. Я, очевидно, незамѣтно для себя иодражалъ отцу. Онъ все послѣднее время былъ очень тревоженъ, а въ особенности теперь, нередъ отъѣздомъ, хотя, виднмо, старался пересилить себя, даже былъ какъ будто мягче, ласковѣе, чѣмъ прежде. Въ его голосѣ слышалась даже грусть, когда онъ говорилъ съ старымъ дворецкнмъ: — Ну, что, Панфнлычъ, ты говоришь— надежны будутъ они (кпвалъ онъ головой къ окну на стоявшихъ у крыльца мужиковъ)? Ты кого взялъ? — Будьте надежны, батюшка,—отвѣчалъ Панфилычъ:—что вы? Господь съ вами!... Люди извѣстные—Петръ Горѣловъ, Фролъ Демидовъ, да... — Они? Гм...—прошенталъ отецъ и чуть паморщилъ брови.—Смотри, лѣсомъ поѣ- демъ, поздно, вишь, какъ запоздали... — Будьте благонадежны, — продолжалъ утѣшать Панфилычъ,—все Господь... Послѣ этого разговора, когда я выбѣ- галъ на крыльцо, мнѣ стало казаться уже, что ,,мужики“, ходившіе около лошадей, иостукивая нога объ ногу въ болыннхъ валеныхъ сапогахъ, о чемъ-то подозрительно шеичутся... А когда я замѣтплъ, какъ отецъ вытащилъ изъ-за комода старую заржавлен- ную шашку н велѣлъ Панфилычу положпть ее въ возокъ, а мать, одѣтая въ салопъ и капоръ, все припадала на колѣни передъ иконами, со слезами на глазахъ,—ясталъ дрожать, какъ въ лихорадкѣ. „Господи,— дуиалъ я,—скорѣе бы только добраться до города, далыне, какъ можно далыпе отъ всѣхъ этихъ людей... “ Въ эти минуты для меня опостылѣлъ этотъ доиъ и изъ ребячьей мой души исчезли всѣ паивныя, безгрѣш- ныя дѣтскія радости, которыя я находв когда-то здѣсь. Что-то суровое, черствое леденящее оставляло мнѣ въ наслѣдс проведенное здѣсь дѣтство, — наслѣдстві отъ котораго освободилн меня только доі гіе годы тяжкихъ н мучительныхъ испытавіі Наконецъ, мы усѣлись въ возокъ и, стивъ впередъ подводы съ кладью, двинулн ягусемъ“ изъ деревнн, въ которую уже мн гнмъ изъ насъ не пришлось никогдавер нуться. Немногіе нровожали насъ. съ гр стью,—и то, можетъ быть, просто отъ пр вычки,—старая няня, да дѣвушка Ма плакали, стоя на крыльцѣ; кучеръ Спдорі все только болыпе сморкался и въ защ. ченіе подарилъ мнѣ на дорогу старую га монику. Ни мужиковъ, ни бабъ, какъ б вало прежде, не толкалось у крыльца. выѣхалн за деревню и возокъ, покачивало н купаясь въ ухабахъ, потонулъ въ безбр» номъ морѣ снѣговыхъ нолей. Я сначала былъ напряженно внимателеи ловилъ каждый звукъ, и каждое движеніг возка и окрикъ ямщиковъ казалВсь ші нодозрительны. Мы всѣ молчали; мать кре- стилась то-и-дѣло; отецъ откинулся сер дито въ самый уголъ и только иногда, отво- ротивъ рогожную занавѣску у окна, что- приказывалъ Панфнлычу, провожавше насъ до первой станціи и сидѣвшему рядо съ ямщикомъ, на что Панфилычъ повторя одно и тоже: „будьте благонадежны... Гс подь-Богъ дастъ—доѣдемъ!“... Сестра Лнза, моложе меня годомъ, прикорнула къ когі- нямъ отца и, кажется, уже заснуда,-» только другэя сестренка, грудная, лежав шая на колѣняхъ у матери, плакала кажды пять минутъ. Мнѣ тоже хотѣлось спать, я далъ себѣ слово не засыпать, пока нроѣдемъ „страшный лѣсъ“. Я рѣшплс защищаться отъ кого-то вмѣстѣ съ отцоыг Становилось темнѣе. Я все ждалъ, когд будетъ лѣсъ, но спросить отца боялся.. Между тѣмъ я началъ дремать... Не зна , сколько прошло времени послѣ того, ка я заснулъ. Меня разбудилъ чей-то говор потомъ переклнкавшіеся голоса. Я просну^ отца не было въ возкѣ. Мать чнтала п°ч‘ вслухъ молитву и крестилась; малевьДО сестренка кричала. Меня охватилъ стр& п потомъ стыдъ, что я заснулъ. „Лѣсъ. " мелькнуло у меня въ головѣ. Я высуну-і въ окно. Темныя, мрачныя стѣны дерев евъ окружали насъ. Свѣтъ былъ толькоо^ снѣга.—„Гдѣ же ыы?—-спрашивалъ отвдь что же вы надѣлалн?1—„Что подѣлаешьг отвѣчалъ Панфилычъ: — все передов0^ Говорилъ ему—лѣвѣе... Нѣтъ вотъ, бр&те ты мой... Да ужь какіе это ямщики-—ПР сто мужики деревенскіе!... А говоря1