b000002182

ГЛАВА II. БАШКИРОВЪ. 15 Старый, посѣдѣвшій песъ, съ вылянялой по бокамъ шерстью, бросился-было съ хрпп- лымъ лаемъ съ завальни, но тотчасъ за- вертѣлъ хвостомъ н,тосклпво замурлыкавъ, улегся опять у крыльца. Очевпдно, прншед- шіе былп ему знакомы и онъ имѣлъ уже случай неоднократно убѣждаться въ ихъ благо надежности. Одно изъ маленькихъ лицъ группы быстро забралось на завальню , перевѣсилосьвнутрь окна, оглядывая внутренность избы, и, на- конецъ, крикнуло, обращаясь къ маіорской дочери и показывая взятый съ окна стаканъ съ засохшимъ букетомъ. — Вона—повяли! совсѣмъ! А самого-то нѣту. И халатъ на полу валяется. Маіорская дочь подошла къ окну, взяла изъ рукъ дѣвочки стаканъ, выбросила за- вянувшіе цвѣты, замѣнила ихъ новыми и снова поставила стаканъ на окно. Вся груп- па повернула-было обратно, какъ вдругъ откуда-то вышла имъ навстрѣчу низенькая старушка, въ темномъ кубовомъ платьѣ, по- вя занн ая шалью. — Ахъ, милая барышня, опять это вы цвѣточковъ принесли! Все вы моего Ва- нюшку-то утѣшаете! — заговорила старуха, ища торопливо въ юпкѣ своего платья кар- манъ съ носовымъ платкомъ.— Какъ жемнѣ благодарить-то васъ, дорогая моя? Всѣ нами брезгаютъ, всѣ нам и ... Позвольте хоть руч- ку у васъ поцѣловать!— перебила свою рѣчь старушка, найдя, наконецъ, платокъ п вы- тирая себѣ губы ... — Полноте, что вы?— вся вспыхнувъ и пряча руки, сказала майорская дочь:— за такіе пустяки!... — Нѣтъ, не пустяки это, дорогая барыш- ня, Цвѣты-то эти для моего Ванички, мо- жетъ быть, золота дороже! И старушка заплакала. — Что вы плачете? Вашимъ сыномъ вамъ бы не нарадоваться! Не всѣмъ такое счастье! — Счастье!,.. Дорогая моя, мнѣ-то счастіе, такое счастіе, что и не достойна я , кажись... Да ему-то счастіе-лп? Вѣдь, молодой еще онъ у меня, вѣдь, любить тоже хочетъ. А кто его когда любилъ! Какая ему дѣвушка бро- сила ,т<оть словечко ласковое! А кто вино- ватъ? Вѣдь, я вс.е виновата, что его такимъ родшла! Я, окаянная, должно быть согрѣ- шижа передъ Господомъ, что онъ, батюшка, попустилъ еще во чревѣ моемъ испортить ег» образъ ангельскій... Ну, что-же дѣлать!. нисо;а у васъ. И сердце у полискать надо! — Умникъ онъ, дорогая моя!Да, вѣдь, съ уиромъ-то... развѣ умъ нуженъ для любви! . З а то онъ ум- него такое, что Старушка печально покачала головой. — Да что онъ у васъ дичится всѣхъ?... Ну, со мной бы поговорилъ... Если онъ уважаетъ меня, то ему нечего скрываться, нечего думать, что я насмѣюсь надъ нимъ. Вы скажите ему... Она протянула старушкѣ свою здоровую, сильную, загорѣлую руку п крѣпко пожала сухіе, костлявые ея пальцы. А въ это время, я замѣтилъ, какъ самъ „Ванюшка", съ ружьемъ, приближался къ дому и, вдругъ, какъ заколдованный, оста- новился за деревьями и смотрѣлъ на про- исходившую у его воротъ сцену. — А вонъ опъ, дохтуръ-то!—крикнулп дѣвчонкп, замѣтивъ его сквозь деревья. Всѣ обернулись въ ту сторону, но уже ннкого не было. Въ необычайномъ смуще- ніи и волненіи, „Ванюшка“ бросился къ плетню сада и, разломавъ его, пропалъ среди густыхъ деревьевъ. Маіорская дочь весело улыбнулась ста- рушкѣ и, еще пожавъ ея руку, быстро пошла по дорогѣ отъ села къ „своей усадьбѣ". II. „Неужелп она любила этого „доктора Ванюшку“ , это странное существо, которому не улыбнулось прпвѣтливо ни одно женское лицо?“ подумалъ я. Я зналъ „Ванюшку" по ходившимъ объ немъ страннымъ разска- замъ среди московской молодежи и лѣкарей. Передо мной теперь вдругъ ясно и ярко встала его фигура, маленькая, но крѣпкая и мускулистая, шпрокая въ плечахъ, при- земистая, что называется „башкирская“ , на тоненькихъ, но крѣпкихъ п сильныхъ нож- кахъ; несоразмѣрно огромная голова, съ сильно развитою затылочною частью, отъ чего она казалась двойной, сидѣла на ко- роткой шеѣ; монгольскій типъ во всемъ давалъ себя знать—и въ маленькихъ глаз- кахъ, среди широкаго лица, и въ болыпихъ бровяхъ, сходившихся надъ широкимъ при- плюснутымъ носомъ, и въ болыпихъ скулахъ съ выдавшейся нижнею частью лпца, едва прикрываемой жидкими волосами бородки. Его рожденіе соверыилось при обстоя- тельствахъ довольно романтичныхъ, какъ бы въ насмѣшку надъ всей послѣдующей его судьбой. Его мать, страстная восьмнадцати- лѣтняя дѣвушка, единственная дочь богатаго помѣщика волжской палестины, воснитанная среди уединенія дико-однообразной прпроды на рыцарскихъ романахъ, которыми зачи- тывалась до умоизступленія, влюбилась въ одного „удалого молодца" изъ кочевой воль- ницы, предводителя шайки башкировъ, ры-