b000002182

14 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. ями дома... Нѣтъ, мнѣ такое хорошее не сни тся ... — А ты номолись, — посовѣтывалъ нер- вый голосокъ. — Я молюсь... Да это ужь не отъ того. А тебѣ какой приснился... Хорошій тоже? — Мнѣ хорошій, только простой,— отвѣ- тилъ голосъ по-старше:—мнѣ приснилось, будто маленькая я , совсѣмъ маленькая, н будто я въ полѣ съ своеп мамой... Мамѣ нужно быю рожь ж а т ь ... Она взяла меня, нодняла на рукахъ, проговорила молитву и опустила вотъ на эту, на рожь-то... Потомъ перекрестила, поцѣловала и ушла ж ать,— А мнѣ такъ сдѣлалось хорошо, лучше, чѣмъ въ люлькѣ... Рожь эта качается такъ тихо, и мягко такъ па ней. Вверху синее-синее небо, какъ теперь; нѣтъ-пѣтъ облачко про- бѣжптъ, бѣлое,какъ сахаръ, бѣжитъ-бѣжитъ и вдругъ остановится, и р а с та е тъ ... — Ну? — Я глядѣла-глядѣла, качалась - кача- лась — меня рожь и убаю кала... я и за- снула. — й только?—сиросидъ четвертый голо- сокъ, хриплый какой-то, болѣзненный. — И только... Чего-же больше? Больше и не нужно. Я и во снѣ видѣла то, что на яву люблю. Я люблю вонъ съ того косогора смотрѣть на эту рож ь... Сяду и смотрю, какъ она колыпштся, а въ это время мысли такъ и бѣгѵтъ въ головѣ... — А объ чемъ ты думаешь? — Да многое думается, о всякомъ... Ду- мается и то, что лучше—умирать-ля, чѣмъ жить, пли идти далыпе куда-нибудь и искать, все искать... — Мнѣ вотъ, ровно въ слово, такое же привидѣлось,— сказалъ больной голосокъ.— Будто я въ эту рожь словно въ рѣку бро- еилась—и поплыла. Только такъ мнѣ стра- шно стало, будто тону я ... Хочу вскрпк- нуть, а тутъ вдругъ турка выхватилъ меня за ноги и держитъ надъ р ож ью ...Я закри- чала — и проснулась. И страшно мнѣ, страсть какъ боюсь взглянуть на стѣну. А на стѣнѣ у насъ картинка съ этой туркой есть, п подпись подъ ней: „турки валятся какъ чурки“ . Р аздался чей-то тихій смѣхъ. — А ты пойдешь пхъ лѣчпть? — _Кого? А вотъ этихъ самыхъ, что теперьтур- ки мучатъ. — Да ты откуда знаешь это? — У насъ на селѣ учитель читалъ . — Всей деревней мы слышали. Пойдегаь? — настойчиво спрашивалъ тотъ же голосокъ... — Нѣтъ, не зачѣмъ мнѣ. Кабы я лѣчить умѣла! — А какъ же ты у насъ, третье лѣтось по избамъ въ холеру съ Кузминичной вез- дѣ ходила съ ящикомъ? Н ѣ тъ , ты ступай туда. Тебѣ и доѣхать можно: у васъ ло- шади хорош ія... Я обернулся, и вдругъ, черезъ двѣ но- лосы отъ меня, поднялась изо ржи строй- ная фигура маіорской дочери, а за ней по- выскакалп изъ глубины колосьевъ и василь- ковъ бѣлыя и темнорусыя головки деревен- скихъ дѣвченокъ; кой-гдѣ въ эти растре- нанныя головки всунуто было по цвѣтку, на загорѣлыхъ тѣльцахъ висѣли грязныя рубашенки, прикрытыя кѳроткими сарафа- нами изъ синюхи. Они побѣжали вслѣдъ за маіорской до- черью, которая стала подниматься на косо- горъ. Нѣсколько пріостановившись, она обернулась назадъ и равнодушно оглянула меня; ея стройный станъ, въ бѣломъ ситце- вомъ платьѣ, отчетливо обрисовался въ сла- бѣвшихъ лучахъ заходящаго солнца, лицо носило выраженіе какого-то непонятнаго смущенія, но было до того строго, что не- возможно было предположить, что она толь- ко-что разсказывала сонъ, какъ качали ее хлѣбныя волны. Это была опять та рѣ зкая, грубоватая дѣвушка, манеры которой такъ возмущали нервы Лизаветы Николаевны. Она ириставила руку зонтикомъ къ глазамъ, взглянула но направленію къ лѣсу, къ ко- торому нлавно катилось солнце, затѣмъ на- двинула ннзко на лобъ уголъ ситцеваго платка, которымъ были прикрыты слегка ея волосы, повернулась и скорой походкой пошла съ дѣвочками по задамъ Морозов- скоп усадьбы. Скоро всѣ онѣ скрылись тамъ. Я пошелъ вслѣдъ за ними. Взобравшась снова на ко- согоръ, я увидѣлъ, какъ вся группа уже спустилась къ лугу, и, разсыпавшись, заня- лась срываніемъ цвѣтовъ. Дѣвчонки по- стоянно кричали что-то „барышнѣ“ подбѣ- гая къ ней съ новыми цвѣтами; она, каза- лось, отбирала подходящіе и связывала въ букетъ. Минутъ черезъ десять, вся группа, перейдя лугъ, направилась къ концу села. Я болѣе кратчайшимъ путемъ пошелъ имъ навстрѣчу и увидѣлъ снова, когда онѣ выходили изъ-за задворокъ послѣдней из- бы. Нѣсколько въ сторонѣ отъ села, со- вершенно скрываясь въ глуши придорож- ныхъ деревьевъ, стояла дряхлая, полураз- валившаяся изба. По нѣкоторымъ, еще уцѣлѣвшимъ на ней признакамъ, можно бы- ло догадываться, что здѣсь былъ прежде кабакъ, такъ называвш ійся въ старину „прнтынный“ ... Группа оригинальныхъ су- ществъ, за которою я такъ пристально слѣ- дилъ, прпблизилась къ этому домику...