b000002182

МОИ ВИДѢНІЯ. 2 2 1 И, сказавъ это, онъ, въ сильномъ воз- бужденіи, вышедъ. Молодой человѣкъ, румяный, здоровый, свѣжій, весь охваченный молодой, сильной жизнью, въ необычайномъ волненіи, лю- бовно смотря въ лицо Болынаго человѣка своими добрымн глазами, что-то долго по- рнвался ему сказать н, наконецъ, вскочивъ, схватилъ его руку и выговорилъ: — Я весь в аш ъ ... Все мое состояніе... Я... Говорите, указы вайте... Больше т о й , прежней моей жизни для меня не суще- етвуетъ. Ііакая-то старушка, въ сѣдыхъ букляхъ, цриложивъ платокъ къ лицу, рыдала. Я былъ взволнованъ. Я вспомнплъ, ка- кая ночь предстоитъ миѣ, и чувствовалъ, что мнѣ еще никто, никто не указалъ спа- сенія... Что мнѣ всѣ эти кающіеся ари- стократы, чиновнпки, купцы, офицеры, ко- торые только теперь еще „прозрѣли8? Развѣ для меня давно уже не сіялъ этотъ свѣтъ? Развѣ въ стремленіи къ нему я не принесъ все мое существованіе? Р азвѣ не отвергъ я давно уже всѣ тоіу, всѣ пустые идолы? Развѣ не ненавидѣлъ я всей дуіпой наси- ліе? А любовь... Ыо, вѣдь, давио Сердце мое, исходяідее кровью, Всевыносящею поіно любовью... А я чувствую, какъ чувствовалъ вчера, три дня назадъ, что и въ эту ночь мои дорогія видѣнія слетятся терзать меня. Я поднялся съ обычной тяжелой ношей на своемъ сердцѣ, о которой зналъ только я одинъ; я хотѣлъ выйти такъ , чтобы ме- ня никто не замѣтилъ. Какъ вдругъ до меня долетѣли слова Болыцаго человѣка, разговаривавшаго съ вѣмъ-то. — Да, я теперь счастливъ, счастливъ безусловно, съ тѣхъ поръ, какъ понялъ суть того, чѣмъ былъ я раньше, такъ какъ Раньше все было ложь, мечта, призракъ, безумное самооболыценіе. •— Но ваша дѣятельность?—робко заыѣ- Ш ъ его собесѣдникъ. — Я уже прожилъ болыпе полвѣка, —• пРодолжалъ Большой человѣкъ, не отвѣчая прямо на вопросъ. — Я испыталъ нѣчто бйлыпее, чѣмъ всѣ вы ... Можетъ быть, я &е испыталъ и тысячной доли вашихъ жн- тейскихъ скорбей п страданій, но я испы- талъ за то, въ полномъ объеыѣ, все то, въ чемъ люди видятъ высочайшее счастіе жпз- Нц И къ чему направлены всѣ пхъ стрем- ленія... я испыталъ всѣ удовольствія, имѣя в°заожность не отказывать никакой своей ирихоти, я испыталъ всѣ тѣ, по мнѣнію Дйдей, высочайшія умственныя ь лажденія, которыя только могли доставить мнѣ наука и искусство, я , наконецъ, самъ усовершен- ствовалъ свой умъ и всѣ свои способности до такой высоты, что меня всѣ превозносили, какъ счастливѣйшаго изъ сыертныхъ, какъ воплотнвшаго въ себѣ то, что считалось людь- ыи одной изъ высшихъ ступеней человѣческа- го благополучія... Казалось, куда же было идти выше и зачѣыъ? Я видѣлъ, что чѣыъ выше я взбирался по ступеняыъ совершен- ствованія, тѣмъ, вмѣсто удовлетворенія, ме- ня охватывала все болѣе и болѣе ненасы- тимая жажда, и, если что-нибудь ыѣшало мнѣ насытпть ее, я чувствовалъ самыя низ- к ія , мелочныя, но мучительныя стра- данія страстей н, прежде всего, гордостп. Окружающая среда поддерживала меня въ этоыъ саыообольщеніи, потому что саыа жила тѣыи же побужденіяып, какъ и я ... Чтобы оправдать этн побужденія къ безко- нечному совершенствованію, была подстав- лена теорія. Теорія утверждала, что жизнь, вообще, идетъ развиваясь и что въ этоыъ развитіи главное участіе принпыаеыъ ыы, люди мысли, а изъ людей ыысли главное вліяніе иыѣеыъ ыы, художники и поэты. Наше призваніе—-учить людей, не зная че- ыу: художникъ-де и поэтъ учатъ безсозна- тельно. Я считался чудесныыъ художннкоыъ н поэтоыъ, и потоыу ынѣ очень естествен- но было усвоить эту теорію. И вотъ я, художникъ, поэтъ, писалъ и училъ, саыъ не зная чеыу. Мнѣ за это платили деньги, у ыеня былъ прекрасный столъ, квартира, женщины, общество, у меня была слава,— значптъ, то, чеыу я училъ, было хорошо. Но в о тъ ... Я не буду передавать теперь ваыъ весь процессъ, какимъ я пришелъ къ сомнѣнію въ тоыъ, что все это было хоро- шо и что такъ должно было бы ть... Толь- ко, когда зародившееся соынѣніе застави- ло меня вдуматься въ смыслъ окружающей меня жизни и моей собственной, предо мной вдругъ раскинулась кар тин а... Это было нѣчто ужасное, чудовищное!... Я видѣлъ составленную изъ цѣлаго ряда лѣстницъ пирамиду, на самой почти верпшнѣ кото- роп стоялъ я и много другихъ „избранни- ковъ“ , усиѣвшихъ вскарабкаться на эту вышпну. Подъ намп, на всѣхъ ступеняхъ, я увидалъ цѣлыя иолчища такпхъ же не- счастныхъ, какъ мы, которые, охваченные неудовлетворенной жаждой добраться до насъ, толкали и мяли одни другихъ, ка- рабкалнсь другъ черезъ друга, терзали свои рукп, ноги н груди и груди своихъ ближнихъ. Слышались стоны, крикп отчая- нія срывавшихся со стуиеней или столкну- тыхъ опять вни зъ , самодовольные крики успѣвшихъ подняться на ступень выше. Я