b000002182

ш МОН ВЙДѢНІЙ. вынесли на плечахъ весь гнетъ н аси л ія ,— они за м ен я ... И если насъ будетъ даже столько, мы пересоздадимъ весь в аш ъм іръ , какъ бы ни были сильны ваши ген іим іра. Н а нихъ— фундаментъ міра, прочнѣе ко- тораго нѣтъ ничего. — Но что же дѣлать противъ зла безъ насилія? — Все, что могутъ указать человѣку его разумъ и чувство, но только не насиліе. — Но разумъ человѣческій ничего не мо- жетъ найти лучшаго. — Какое глубокое, ужасное недоразумѣ- н іе!... Какая жестокая, позорная ложь!... Л ожь!... Ложь, за которую уже начинаютъ нести мукп тѣ , о которыхъ вы не можете даже и предполагать этого... Но скоро при- детъ время, и вы узнаете, вы увидите этихъ мучениковъ, не одного, не двухъ, а сотни, тысячи, и тогда содрогнется ваше сердце при видѣ этихъ мученій. Но тогда насту- питъ и часъ вашего спасенія. Все это проговорилъ онъ какъ-то глухо, какъ будто насильно сдерживая въ груди, готовый вырваться оттуда, бурный потокъ яакппѣвшаго негодованія. Но я не прпдалъ этому особаго значенія. — Однако ж е ,—сказалъ я ,— есть виды насилія, въ законности которыхъ никто не сомнѣвался; напримѣръ, разума надъ нера- зуміемъ, сознанія надъ безсознательнымъ, высшаго типа развитія надъ низшимъ, ге- нія надъ простымъ смертнымъ. — Вы художникъ?— спросилъ онъ меня, опуская глаза, какъ будто желая скрыть ихъ странную игру, которой я не могъ по- нять. — д». Онъ холодно и сурово отвернулъ отъ ме- ня лицо и не сказалъ ничего. Мы всѣ замолчали. Но черезъ минуту кто- то глубоко вздохнулъ и робко сказалъ: — Да, все это т а к ъ ... но это м ечта... утоп ія... прекрасная, свѣтлая, высокая. — Мечта?—быстро спросилъ Болыпой че- ловѣкъ, обративъ на него загорѣвш іеся гл а за .—Кто тотъ несчастный, который пер- вый бросилъ людямъ эту ужасную мысль?... М ечта!... Но Бо гъ , которому вы поклоняе- тесь, который далъ вамъ высочайшую зано- вѣдь любви и непротпвленія злу насиліемъ,— развѣ о н ъ ... понималъ свое ученіе, какъ какой-то далекій идеалъ человѣчества, испол- неніе котораго невозможно, какъ мечтатель- ныя поэтическія фантазіи, которыми онъ плѣнялъ простодушныхъ жителей Галилеи? Онъ понималъ свое ученіе, какъ дѣло, та- кое дѣло, которое спасетъ человѣчество, и онъ не мечталъ на крестѣ, а кричалъ, и умеръ за свое учен іе... И т а к ъ же умирали и умрутъ еще много людей. Нельзя гово рить про такое ученіе, что оно мечта. Въ возбужденіи, онъ быстро поднялся- было съ кресла, но тотчасъ же опустился вновь, какъ человѣкъ, котораго угнетаеи частое и нерѣдко безплодное повтореніе до- рогихъ ему мыслей. Помолчавъ, онъ взяд со стола болыпую рукопись и тихимъ, сдержаннымъ голосомъ, несмотря ни нако- го, сталъ чнтать: — Ученіе Христа о непротивленіи злу на- силіемъ — мечта! Но • стоитъ понять его, чтобъ убѣдпться, что миръ ... нетотъмирі, который данъ Богомъ для радости челові- ка, а тотъ міръ, который учрежденъ людь- ми для погибели ихъ, есть мечта, и мечта самая дикая, ужасная, бредъ сумасшедшаго, отъ котораго стоитъ только разъ проснуться, чтобы уже никогда не возвращ аться къ это- му страшному сновидѣнію! Онъ продолжалъ читать, и чѣмъ дальше читалъ онъ свою рукопись, тѣмъ все боль- ше охватывало его волненіе. Я видѣлъ, какъ волненіе охватывало п его слушателей. Я чувствовалъ, какъ самъ невольно подчи- нялся обаянію этой замѣчательной ки и и і . Слышались задержаиные вздохп. Я видѣлъ, какъ нѣкоторые, съ поблѣднѣвшпмп ляцамп, сжнмали рукамп, какъ въ тнскахъ, головк. Онъ читалъ о Христѣ, о ненониманіи его ученія, о нагорной проповѣди, о непротпв- леніи злу насиліемъ п, главнымъ образо», о возможности жить по его заповѣдп те- перь же, сейчасъ, и что мы несчастны толь- ко потому, что отвергаемъ, не признаею этой возможности и что поэтому наша жизнь— мечта, прпзракъ, безсмыслица. Рука мастера-художнпка чувствовалась въ каждой строкѣ: рельефиые, выразительные, полные жизни образы смѣняли одни другіе, усиливая впечатлѣніе. Онъ дочнталъ главу п отложилъ РУЕ0‘ пись. — Вотъ въ чемъ моя вѣра! Вотъ въ чемі мое спасеніе!— сказалъ онъ тихо. Одинъ высокій, сѣдой старикъ, съ т°я' кими чертамп лица, блѣдный, очевидяОі близкій Большому человѣку по происхожД6' нію, все время молча сидѣвшій въ ДаііЬ‘ немъ углу, поднялся н быстро подошелъ®5’ нему. — Вы— великій человѣкъ ... Я теперьв 0 понялъ... Мнѣ все я сн о ... Да, намъ пеР вымъ надо понять значеніе того, что в говорили... Намъ первымъ, потому что своей жизныо даемъ примѣръ,— проговори онъ въ волненіи. — Вы служите велпко і дѣлу ... П ростите... Я больше не могу.- слишкомт потрясенъ ... Свѣтъ мнѣ рѣ®е глаза, '•й