b000002182

218 МОИ ВИДѢНІЯ. едва гдаза всѣхъ этихъ разнообразныхъ человѣческихъ существъ, собранныхъ здѣсь вмѣстѣ непонятною властью, ветрѣтилисъ взглядами, какъ внезапно изъ каждой груди вырвались крики такого негодованія, злобы, ненавистп, местп, презрѣнія, недовѣрія другъ къ другу и отчаянія, что мнѣ каза- лось, мы всѣ бросимся другъ на друга и вмѣстѣ всѣ на того, кто сказалъ эти про- стыя слова. Но въ слѣдующую затѣмъ минуту, какъ будто гонимые одними и тѣми же побужде- ніями, толкаясь и обгоняя одинъ другаго, мы быстро спѣшили выбраться изъ этого дома, куда случайно загнала вмѣстѣ чья-то с транная прихоть всѣхъ насъ, никогда не желавшихъ встрѣчаться въ жизни. Одни изъ насъ, не оборачиваясь, какъ будто боясь быть остановленными, быстро сбѣгали вонъ съ лѣстницы, мрачные, него- дующіе; другіе, въ недоумѣніи, отдѣльными кружками собирались въ сторонѣ и покачи- вали головами; третьи громко смѣялись сухимъ металлическимъ смѣхомъ, въ то время какъ губы пхъ были блѣдны отъ негодованія и презрѣнія. И я смѣялся такимъ же смѣхомъ съ нимн. Многіе старались остановить своихъ зна- комыхъ, которые еще только входили, но тѣ не останавливались и, не довѣряя тому, что передавали пмъ, шли къ Болыпому че- ловѣку, влекомые невѣдомой силой. V. Я опять провелъ мрачную, безсонную ночь, полную видѣній. Тѣ же образы, тѣ же терзан ія, тѣ же муки неудовлетворенной жажды. Я забылъ все, что думалъ, что видѣлъ днемъ; забылъ Большаго человѣка, забылъ его заповѣдь, забылъ его посѣтителей. Все это мнѣ казалось такъ далекимъ отъ того, чѣмъ терзали меня мои ночныя видѣнія. Но когда я, раннимъ утромъ, гонимый ужа- сомъ, вновь выбѣгалъ изъ своей кельи, когда свѣжій воздухъ, охлаждая мой разго- ряченный мозгъ, приносилъ мнѣ если не удовольствіе, не наслажденіе, не отдыхъ даже, а только одно томленіе безчувствія и спокой пустоты , — ясно и отчетливо мнѣ припомнился весь вчерашній день, и Боль- шой человѣкъ, и его заповѣдь, и его по- сѣтители. Я припомнилъ, какъ , выходя съ его по- сѣтителями, я смѣялся вмѣстѣ съ другими или пожималъ плечами, или недоумѣвалъ, или негодовалъ. Я припоминалъ, какъ одни говорили: „Что же, наконецъ, онъ — ребенокъ илп мисти- фикаторъ? Что же онъ— искренній невѣжда или неискренній авгуръ, сознательно скры- вающій то, что доказано исторіей и наукой человѣчества? Или ему незнакомы ихъ вы- воды? Или онъ умышленно путаетъ и мутии у насъ первые проблески только-что начав- шагося вырываться изъ пеленъ мрака соз- н ан ія?... Это дерзость или безуміе!“ Но, тѣмъ не менѣе, когда я припоминалъ всѣ знакомые мнѣ „выводы“ и утѣшенія, я въ глубинѣ души чувствовалъ, что щ другіе, ни самъ я не знали нпчего болѣе высокаго, простаго, понятнаго безусловно для каждаго, какъ то, что было сказано Боль- шимъ человѣкомъ. Я припоминалъ, какъ другіе говориж „И онъ думаетъ, что сказалъ что-нибудь новое? И всѣ думаютъ, что если сказалъ онъ, то въ этомъ скрытъ какой-нибудь таинственный, глубокій смыслъ? Но, вѣдь, кто же не вѣруетъ, что любовь это—буду- щій лучезарный вѣнецъ, на увѣнчаніе ко- торымъ отдаленнѣйшихъ нашихъ потомковъ мы должны споспѣшествовать нашей настоя- щей жизнью? Кто не убѣжденъ, что ве- личапшее зло есть насиліе и что иридеп время, когда будущее человѣчество будеи наслаждаться жпзнью безъ насилія? Какое дитя не убѣждено въ томъ, что это тай? Что же это — ребячество или злая шутка ?8 И , тѣмъ не менѣе, когда я вдругъ припом- нилъ ихъ лпца въ тотъ злополучный мо* ментъ, когда они услыхали секретъ Боль- шаго человѣка, для меня стало ясно, что... что то, что онъ сказалъ, должно было ска- зать. Такъ думалъ я, и чѣмъ болыпе думалъ надъ этимъ, тѣмъ больше негодовалъ, за- чѣмъ я позволнлъ себѣ вч ера такъ под- даться общему настроенію. Но, вмѣстѣ № тѣмъ, я чувствовалъ, что моя душа, въ сущности, была далека отъ всего этого. „ 0 , Богъ съ ними, — думалъ я , — что мя$ до нихъ, что имъ всѣмъ до меня? Да вН0 уже болыпіе люди вѣщали великія истины,^ и за это они болыпіе люди,:— но эти веляк11 пстины не остановили кровь, которая льется пзъ сердецъ маленькихъ людей, но ЭІі: истины безсильны передъ той тьмоп ЯаЕ' товскихъ тѣней, которыя терзаютъ меня л° ночамъ. Конечно, дико было услыхать, не нужно противиться злу насиліемъ, какъ всякая простая, но великая мыс* она п мнѣ показалась невѣроятной... Да я смѣялся только потому, что она ничего в говорила м нѣ ... Что мнѣ до ея вели41^ Она прибавитъ только лишній вѣнокъ голову Большаго человѣка и на капл» уменьшитъ крови, льющейся изъ ранъ мое сердца, далекаго отъ всякой мысли о паС