b000002182

ГЛАВА II. БАШКИРОВЪ. 13 димость", говоря ученымъ языкомъ,— замѣ- тидъ Петръ Иетровичъ, наливая самъ себѣ стаканъ. — Бываютъ времена, когда „не- номнящіе родства" дыгане составляютъ „историческую необходимость“ ... — Но, вѣдь, п цыгане моглн бы быть солидарны между собой? Они-то гдѣ же? Ну, дайте нхъ. Мы протянемъ имъ руку, мы дадимъ имъ свою любовь, свое сердце, всѣхъ себя. — А солидарность между цыганами и „непомнящимн родства“ — составнтъ второіі періодъ „псторической необходпмостп“ . А когда онъ настанетъ — не знаю; значитъ, еще время не нрншло. Но ужь, вѣроятно, не мы въ пемъ будемъ фигурировать... — А кто же? — Кто помоложе... — И они съ нами все-таки не сойдутся? — Нѣтъ. — И мы состарпмся, исполнивъ какую-то странную мнссію яцыганства?“ — И состаримся. — Вы знаете Катерину Егоровну... маіор- скую дочь?— спроснла меня вдругъ Лпзавета Никѳлаевпа. — Нѣтъ, почти не знаю. — Странная дѣвушка! Я ее не нонимаю. Е я манеры меня раздраж аю тъ... раздражалп все^да... Она, вѣдь, — воспптанница Пети. Она пріѣхала въ Петербургъ н тогда по- знакомплась съ нами. Мы знали ее снерва подъ фамиліей Усташевой, потомъ вдругъ она перемѣнпла фамплію н стала звать себя М асловой... Катериной Масловой... Я вспомнилъ тотчасъ же книжку Гейне. — Я ее не понимаю, — повторила опять задумчиво Лизавета Ииколаевна. — И не понять намъ. Илп, по крайпен мѣрѣ — трудно... — замѣтилъ ІІетръ ІІетро- вичъ.—Вотъ тебѣ примѣръ. — Но неужели, Петя, мы, вчерашніе „новые людн“ (Лизавета Николаевна улыб- нулась), такъ уже быстро успѣли соста- риться? зачѣмъ эта сегодняшняя выходка Кати? Отчего къ намъ не ходптъ это тъ ... Баш кировъ?.. ІІетръ Петровичъ пожалъ плечами и задумчиво сталъ курить снгару. Задумалась и Лизавета Николаевна. Я подалъ имъ руку; они молча пожали мнѣ ее, и я ушелъ. ГЛАВА II. Б а ш к ц р о в ъ . I. Я безучастно глядѣлъ на разстилавшійся передо мною тихій, мягкій пейзажъ, ка- ковъ онъ бываетъ въ нашихъ скудныхъ на- лестинахъ передъ закатомъ солнца. Его грубыя во всякое другое время линіи прн- няли то освѣщеніе, нрп которомъ солнце какъ будто ласкаетъ свопми послѣднпмн лучами убогія равнины нашей родины, какъ будто этимъ пѣжнымъ, мягкпмъ блескомъ силится скрыть грубоватый колоритъ скуд- ной природы и ея обитателей, недавно еще такъ рельефно бросавтійся въ глаза подъ пзнуряющими, налящнми его лучами. Я стоялъ на косогорѣ; отъ меня, внизъ, въ широкую н глубокую лощину сбѣгало море ржи, залитой золотомъ косыхъ лучей, ио которой мелкою волной ходили едва замѣт- ныя полосы тѣней. Оно казалось мнѣ без- конечнымъ водопадомъ, беззвучно катив- шимъ отъ моихъ ногъ куда-то далеко, въ безпредѣльную область, волны, несущія на себѣ довольство и нолноту жизнн. Дальше, по зеленой поймѣ, стекляной лентой бле- стѣла рѣка; за нею, въ глубинѣ, тянулась нолоса лѣсовъ, какъ дпкая гряда облаковъ на горнзонтѣ, а тамъ еще далыпе, гдѣ-то искрилась, переливалась и горѣла на солн- цѣ, до боли въ глазахъ, глава одинокой ко- локольни. Съ рѣки песся едва слышный шумъ колеблемой вѣтромъ осоки, сторожнв- шей берега этой маленькой, но глубокой рѣчкн; откуда-то долетало журчанье мел- кой волны, бившейся о камнп, яаирудившіе родникъ; съ отавы слышались смѣшанные звукп звенящихъ бубенцовъ и колокольчп- ковъ отъ пасшейся скотины ... Всѣ эти зву- ки лилися мягко и плавно и погибали въ безпредѣльномъ морѣ чистаго, теплаго воз- духа. И вдругъ, въ смѣшаннып хоръ разно- образныхъ звуковъ, несшихся п со стороны рѣкп , и съ поля, и отъ лѣса, влился еще особенный, нѣжный н лепечущій звукъ. Я остановился и сталъ нрислушиваться. — А мнѣ нынче сонъ приснился,— тихо говорплъ чей-то свѣжій, ясный голосъ, въ которомъ звучалп рѣ зк ія , твердыя ноты:— такой чудесный сонъ!... — Какой? Ангелъ, что ли? — спросилъ другой— тоненькіи, слабый, очевндно, еще дѣтскій голосокъ.—Мнѣ вотъ ангелъ нрпс- ннлся, весь бѣлый, вошелъ онъ къ намъ въ окошко и сталъ у меня въ нзголовьи. Такъ мнѣ свѣтомъ и рѣзнуло въ глаза, да- ромъ, что я закрывши глаза сиала... Прос- нулась— а мнѣ въ лицо прямо изъ окна мѣ- сяцъ таково свѣ ти тъ !... Вишь тебѣ какой сонъ приснился! Это—хорошій сонъ... — А мнѣ вотъ такіе сны не снятся,— замѣтилъ еще чей-то тоже слабенькій го- лосъ:— мнѣ страшные в с е ... Все лѣшіе да домовые, а то вѣдьмы. Меня все пужаютъ