b000002182

2 1 0 С К И Т А Л Е Ц Ъ . :)то одно безобразіе,— заговорили разомъстар- шіе еыновья.—Или вести дѣдо какъ слѣ- дуетъ, или расточать... Помилуйте! Гдѣ это видано, въ какихъ фирмахъ, чтобы всѣ хо- зяева въ розниду думали, въ разныхъ нап- равлен іяхъ?... Этого позволить н ел ьзя ... Мы тоже допустить не можемъ. Наши интересы страдаю тъ... — Все мое, все!— невыдержавъ, зарычалъ какъ-то Артамонъ Кабановъ, и его лицо нали- лось кровью .—Все мое! Слышите? Нѣтъ тутъ вашего ни капли ... Все мое! Плохъ я , ду- р а къ—самъ отвѣчу; грабитель я , воръ —и за это самъ отвѣчу!... Все мое!... Н ѣ тъ в а - шихъ здѣсь никакихъ иравовъ—ни вамъ съ мамзелямигулять, ни тебѣ р а сточ а ть!... Вонъ пошли, вонъ! Чтобы глаза мои васъ, нена- вистниковъ, не видали! И , обезсиленный, дрожаіцій, Артамонъ Кабановъ упалъ въ кресло. V III. Русановъ, нораженный и смущенный, какъ будто очнулся и, повернувпшсь назадъ, бы- стро сбѣжалъ съ лѣстницы и заш агалъ ку- да-то машинально, не отдавая себѣ отчета. Когда онъ нѣсколько пришелъ въ себя, онъ почувствовалъ что-то иохожее на радость, на самодовольство. Но ему тотчасъ же ста- ло стыдно и гадко отъ этого чувства. „А если и тутъ могилы?"— мелькнуло у него въ головѣ. Онъ обогнулъ задами фабрику и шш елъ къ Старому Приклону. Онъ подходилъ къ нему съ задовъ, и те- иерь Старый Приклонъ еще болыне, чѣмъ прежде, произвелъ на него грустно-утѣшаю- щее впечатлѣніе. Каждая самая мелкая де- таль вызывала въ немъ воспоминаніе о чемъ- то очень близкомъ, родномъ. Бани по бе- регу пруда, карявыя и раскидистыя ветды, полуразрушенные овины и сѣнницы— все это, казалось, мягко, радушно, гостепріим- но встрѣчало его и манило къ себѣ. Вонъ дѣвушки и ребятишки группами сбираются не вдалекѣ и ,о стан авли в аясь, внимательно осматриваютъ его, показываютъ пальцами. „Это —старый баринъ наш ъ,—какъ будто, слышится Русанову, шепчутъ они .—Вотъ самый тотъ, про котораго Аграфена Петров- на говорила... Это онъсамый !“— „Ахъ, бо- лѣзный! Какъ-то теперь ему живется?11— опять, кажется ему, думаютъ старухи, про- вожая его глазами. А вонъ два парня фаб- ричныхъ стоятъ въ сторонѣ и еще болѣе внимательными взглядами смотрятъ за нимъ. Вотъ они, не подобострастно, какъ прежде, и не съ фабричною вызывающею ухарскою повадкой, а съ истиннымъ уваженіемъ низ- ко раскланялись съ нимъ, и по ихъ гла- замъ видно, что имъ очень хотѣлось би побесѣдовать съ нимъ, сойтись поближе, Ужь не тѣ ли это два товарпща-подвплшв. ка, въ веригахъ, о которыхъ говорилъ Ка. питоша? Русановъ шелъ все тише и медленнѣе, весело и любовпо улыбаясь всему, что ок встрѣчадъ. Онъ чувствовалъ, какъ душев- ная гармонія снова воцарилась въ немъ, ц даже недавняя видѣнная имъ тяжелая сце- на въ домѣ Кабанова нисколько не смущаи этой гармоніи. Что-то тенлое, даскающее мало-по-мал охватило всю его душу. Съ тихимъ чувм вомъ умиленія и какой-то дѣтской благодар- ности вспоминалъ Русановъ о Грувѣ, о Еа- питошѣ, объ этихъ рабочихъ, о другихъ „такихъ хорошихъ людяхъ“ , которые здѣсь его давно знаютъ, по словамъ Аграфенв Петровны, и которые такъ ему будутъ ра- ды; всиоминалъ н еще многпхъ, которые только здѣсь, можетъ быть, помнятъ его... 0 , этого уже никто не отниметъ отъ него, даже самая смерть! И то, что въ жизни взято разъ, Не въ силахъ рокъ отнять у насъ! Вспомннлъ даже объ этой старой нриклон- ской общинѣ, которая все еще стоита і существуетъ нопрежнему, туго поступаясі своими миролюбивыми „устоями“ . И воп какъ-то украдкой, робко, у него мельказа мысль, при которой онъ стыдливо вспыи- валъ: „Не здѣсь ли конецъ и отрада? Не въ этой лп пристанп отвѣтъ на все: отпла- та за прошлое, надежды на будущее? Не здѣсь ли, наконедъ, успокоеніе?“ Такъ думалъ онъ, когда, не замѣчая, гд$ онъ бродилъ, вдругъ очутился на малень- комъ кдадбищѣ за оградой церкви, вблизн своихъ „фамильныхъ плитъ“ , покоившнхс® ііо д ъ густой тѣнью черемухъ, липъ и Ра' бинъ. Онъ вошелъ подъ пхъ прохладную сѣвь и смущенно остановился, вперивъ взгляд^ въ эти тяжелые, заросшіе густой травОІІ памятники. „Могилы!—шепталъ онъ.—№' гилы !... Тотъ народъ великъ, у котора г0 есть великія могилы41,— припомнилось чье-то выраженіе, и его обдавало холодол 1 и ужасомъ. И опять цѣлый рядъ то лыхъ, меланхолическихъ, то гордыхъ и в°' бѣдоносно глядѣвшихъ тѣней пронесся в его воображеніи. А вотъ среди нихъ ббразы дяди-масона, и матери—этой »аВ гельской души “ , какъ звали ее крестьяив' Высокая, стройная, съ гордымъ, УмНІ° ^ бѣлымъ, какъ слоновая кость, лбомъ, уныло-доброй улыбкой, но съ мечтательн энергіей въ голубыхъ глазахъ, какъ оуД