b000002182

КОНЕЦЪ РУСАНОВА. 2 0 9 0 , которые, не отставая, крутились передъ щшъ вотъ уже всю дорогу. Онъ былъ одпнъ, кругоыъ ие видно было ни одной давой души, а поля, рощи, холыы без- аолвно покоились подъ пригрѣвшими ихъ солиечными лучаыи .И Русаиовъ былърадъ, ио ни одно внѣшнее впечатлѣніе „изъ аязнп“ не нарушало воцарившейся въ его душѣ гармон іи ... И Капитоши не было съ нииъ: онъ и то все утро сидѣлъ, какъ на пголкахъ; его подвижная, нервная натура, одннаково приходившая въ волненіе какъ отъ собственпыхъ внутреннихъ ощущеній, такъ и отъ внѣшнихъ впечатлѣній, не мог- за ни на мпнуту успокоиться; въ концѣ- концовъ онъ убѣжалъ, сказавъ , что ему „неотложно" нужно на фабрику, что, вѣ- роятио, пріѣхалъ отецъ, что онъ боится, что между нимъ и братьями произойдетъ ,етычка“ и что можетъ выпти изъ этого ,ерунда“ , за которую въ концѣ-концовъ прндется раснлачиваться все тѣмъ же ра- бочпмъ. Какъ ни пріятно было Русанову сосѣд* ство Капитоши, но, въ глубинѣ души, онъ чувствовалъ, чтб былъ доволенъ теперь отсутствіемъ этой нанряженной, воспріим- чивой и звучавшей, какъ туго натянутая струна, юной души. Вдали ноказывалась фабричная труба, но уже теперь ни фабричный послѣобѣденный свпстокъ, глухо доносившійся до него, ни с&въ Новый Приклонъ, ни даже неизбѣж- яая скорая встрѣча съ самимъ яхищнымъ“ Артамоноыъ Кабановымъ не сыущали, не пугали его. Русановъ продолжалъ легко и оыстро идти, не анализируя, какъ прежде, своего настроенія, не копаясь, съ прежней обычной привычкой, въ самыхъ тайныхъ уголкахъ души, не отдавая себѣ отчета ни бродившихъ въ головѣ мысляхъ, ни въ Душевныхъ ощущеніяхъ. Такъ же быстро, съ открытымъ, оживлен- М ъ , раскраснѣвшиыся лицомъ, вбѣжалъ ВДъ по ступеняыъ широкой, въ старинноыъ вкусѣ, со ыножествоыъ балясъ, лѣстницѣвъ верхній этажъ Кабановскаго доыа, вошелъ 81 корридоръ и вдругъ, не давая себѣ отчета, ,становился. Въ полуотворенную дверь, ко- °рая вела изъ корридора въ гостпную, онъ В0Далъ нѣмую, какъ будто на мгновеніе ^тывшую грунпу. Въ глубинѣ комнаты, °ложивъ безмолвно дрожащую руку на столъ 1 тяжело дыша, сидѣлъ самъ Артамонъ Ма- ‘в’Ьичъ Кабановъ. Ни то, какиыъ все время ^совался онъ въ воспоминаніи и воображе- Русанова, ни портретъ его, висѣвшій въ ' к°лѣ, не давали почти никакого намека на что онъ видѣлъ нередъ собой. Въ длпн- 0іІ'ь суконномъ купеческомъ сюртукѣ на- распашку, изъ-подъ котораго виднѣлись жи- летка, выпущенная клѣтчатая рубаха и такія же шаровары, полысѣвшій, съ просѣдью въ волосахъ и бородѣ, удрученный и какъ будто обезсилѣвшій сидѣлъ онъ, опустивъ голову, и только лихорадочно бѣгали его умные, суровые глаза. Вбокъ отъ него, въ уголкѣ, около дверп стояла рыхлая и добрая его суп- руга, вся—воплощеніе напряженнаго -испуга и, казалось, шептавшая про себя молитвы. А впереди родителей, около стѣны, стояли ихъ сыновья—трое молодцовъ въ пиджакахъ, раздушенные, въ разнообразныхъ галстукахъ и манжетахъ, съ вычурными золотыми массив- ными часовыми цѣпочкамиповерхъ жилетовъ. Всѣ они были, очевидно, по-годки, всѣ были молодые—отъ двадцатп до двадцати- пяти лѣ тъ , всѣ были здоровы, румяны, краси- вы, и всѣ , какъ по уговору, совершенно одинаковымъ, тупо-упорнымъ, вызывающимъ, возбужденнымъ взглядомъ, не моргая, смот- рѣли на отца. Наконецъ, не вдалекѣ отъ братьевъ и отца, въ углу между стѣной и окномъ, прислонившись плечомъ, стоялъ Капитоша, какъ и всегда, блѣдный, съл ег- кимъ болѣзненнымъ руыянцеыъ и съ лихорадоч- ныыъ блескомъ въ глазахъ. Чувствовалось, какъ ходпла въ немъ ходуномъ каждая жилка, дрожали ноги, руки и блѣдныя губы. Вдругъ отецъ обвелъ быстрымъ взгля- домъ всѣхъ своихъ сыновей, нервно вско- чилъ и, сверкая глазаыи въ ту и другую сторону, не закричалъ, а какъ-то заши- пѣлъ: „Лпходѣи! ненавистники !... Что вы такъ другъ на друга сыотрите?... Что вы?... Есть ли на васъ ликъ-то Бож ій?... Вѣдь, на васъ , на всѣхъ, Божьяго лика не ви- дать! — Батюшка, Артаыонъ Матвѣичъ, уми- рись!... Пожалѣй с е б я ... Долго ли до грѣ- ха!— бросилась къ нему жена, останавлнвая его за рукавъ. — Прочь! — оттолкнулъ ее К аб ан о въ ,— прочь, говорятъ! Что вы ыеня ыучаете? Что вы меня терзаете?— сдержанно шепталъ онъ, подступая то къ старшимъ сыновьямъ, то къ К апп тош ѣ .— Каждый день, каждый ч асъ ... Что вы изъ моего дому дѣлаете? Мало вамъ отцовскихъ денегъ, мало все на безобразія-то ваши? Чего вамъ еще не до- стаетъ? Чего?—говорилъ онъ, раздраженно срывая съ грудей сыновей цѣпочкин тере- бя ихъ за борты пиджаковъ. — А ты что, полоумный?—накинулсяонъ на Капитона:— Посмотри, вѣдь, тебя въ гробъ класть! Что ты хочешь? Расточить, все расточпть? Кто тебѣ такое право далъ на отцовскія деньги? Чѣмъ ты это право взялъ , — имъ дворцы-то строить на отцовскія деньги? — Вѣдь, мы, папаша, объ томъ ж е ... Вѣдь, 14