b000002182

КОНЕЦЪ РУСАНОВА. 1 9 3 ращалъ на нсго вниманія: нѣсколько пуго- впцъ на пальто висѣло полуоторванными на ипточкахъ, одинъ рукавъ былъ испачканъ въ дегтю, иа воротникѣ глаженой сорочки не было галстуха. Бѣлокурый молодой человѣкъ продолжалъ иолчать. — Вы признаете какъ будто право на зшзнь за одними сильными... Но есть же п право безсильныхъ? — спросилъ пожилой господинъ, настолько же желая, кажется, разрѣшить какую-то внутреннюю собствен- ную тревогу, насколько помогая выйти изъ затрудненія обоимъ молодымъ людямъ. — Какое такое право безспльныхъ?— спросилъ бѣлокурый человѣкъ, не подни- мая глазъ и продолжая нервно курить.—Я не знаю... Есть одно общее право ѵ всѣхъ— право стать сильнымъ... Вы объ этомъ го- ворите? Глаза юноши блестѣли все болыпе и онъ .іпхорадочно переводилъ ихъ съ одного со- бесѣдника на другаго. — Нѣтъ, — сказалъ задумчиво пожилой господинъ.— Я хочу сказать: если имѣетъ право на жизнь спльный, то отчего не имѣ- етъ этого права безсильный?... Простаго права ж іт ъ ... — Такого п р а в ан ѣ тъ , не можетъ быть... п не должно бы ть,—какъ-то нроворчалъ еквозь зубы молодой бѣлокурый человѣкъ, быстро туша сигару, и затѣмъ, вынувъ изъ сакъ-волжа гуттаперчевую подушку, сталъ усиленно надувать ее. Его раскосые глаза свѣтились теперь все большпмъ раздраже- ніемъ, а надутыя щеки стали красны какъ кумачъ.—Жизнь дѣло суровое,— прибавилъ онъ, затыкая подушку пробкой,— и это ужь не наша вин а ... Станемъ всѣ сильны— и іогда всѣ получимъ право ж и ть,— приба- ВИЛЪ онъ еще, уже веседѣе, поднимаясь и съ улыбкой взглядывая на пожилаго госпо- №на и юношу. — А до тѣхъ п о р ъ ... если кто не мо- хетъ?—спросилъ глухо юноша.— Умереть? Бѣлокурый молодой человѣкъ, все еще Улыбаясь, пожалъ иронически плечами, ВДглянулъ сначало на внезапно смущениаго и поблѣднѣвшаго пожплаго господина, за- тѣмъ на юношу, у котораго румянецъ вы- ^упилъ во всю щеку, и, съ тайной непрі- аднью сильнаго человѣка къ безсилію сво- Пхъ близкихъ нроговорилъ: „Намъ трудно І10нять другъ друга“ . Виноватъ, — прибавилъ онъ, бросая 1І0Душку въ изголовье и разстилая пледъ,— а васъ утомилъ... Пора отдохнуть. Онъ легъ на диванъ, вытянулъ сначала а°Ги, затѣмъ руки, наконецъ, потянулся весь Св°нмъ коренастымъ корпусомъ, какъ будто наслаждаясь переливамн кровп въ здоро- выхъ мускулахъ, и закрылъ глаза, сложивъ крестомъ на груди руки. Блѣдный юноша, съ секунду постоявъ около него, какъ тѣнь медленно прошелъ къ своему мѣсту и, свернувшись суркомъ, прикорнулъ къ уголку дивана. Пожилой господинъ долго, молча, слѣ- дилъ за нимъ, потомъ опустилъ голову и задумался. Этотъ пожилой господинъ былъ Русановъ. II. На пароходѣ все уже давно успокоилось; давнымъ-давно храпѣлъ на всю каюту ку- пецъ; ему разнообразными носовыми свист- ками подтягпвали прикащики. Только сѣ- денькій старичокъ-священникъ что-то долго не рѣшался ложиться, но вотъ и онъ, тща- тельно помолившись, улегся. Наконецъ, и самъ буфетчикъ, съ выраженіемъ человѣка, неуклонно исполнившаго свой долгъ и по- тому пмѣющаго право смотрѣть на. всѣхъ съ высоты нѣкотораго величія, методически и неторопливо отстегивалъ подтяжки, сни- малъ штаны, сапоги. Эта методпчность исполнившаго свой долгъ человѣка и несо- крушпмая уравновѣшенность какъ-то стран- но занимали вниманіе Русанова: онъ чув- ствовалъ, какъ его напряженная душевная тревога смирялась подъ этой методич- ностью: ему становилось легко—сердце би- лось ровно, мозгъ заснулъ. Онъ прослѣ- дилъ всю операцію раздѣванья буфетчпка до конца. Прежде чѣмъ лечь, буфетчикъ долго спдѣлъ на своей постели, равнодушно поглядывая на Русанова; потомъ онъ быстро повернулся къ нему задомъ, какъ бы желая окончательно подавить его равнодушіемъ че- ловѣка, исполнившаго свой долгъ, закутал- ся съ головою въ одѣяло и тотчасъ же уснулъ, какъ мертвый, не пошевелившись ни однимъ членомъ. „Вотъ и опять я одинъ!“ — съ улыбкой подумалъ Русановъ, какъ будто искренно сожалѣя, что даже буфет- чикъ съ такимъ равнодушіемъ повернулся къ нему спиной. Онъ поднялся, медленно оглянулъ по- груженную въ сонъ каюту и вдругъ вздрог- нулъ: изъ противуположнаго угла, въ ко- торомъ, какъ ему казалось, мирно успо- коился свернувшійся суркомъ юиоша, на него внпмательно смотрѣли изъ глубокихъ впадинъ два блестящихъ глаза. Образъ юноши съ блѣднымп щеками, съ безсиль- но двпгавшимися членами внезапно всталъ передъ нимъ и, какъ бы протягивая къ нему руки, шепталъ: „Умереть? Д а ? ...“ Ру- сановъ почувствовалъ, какъ какія-то ста- 13