b000002182

ЙЗРАНЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 153 будто ужасъ охватывалъ его, и онъ все не рѣшался о чемъ-то говорить. __ Вотъ такъ же было,— началъ онъ мед- денно:— было передъ великимъ днемъ... Да, вотъ какъ р а з ъ ... Слышь ты, Серега, вотъ точь-въ-точь т а к ъ ... Хозяинъ мой умиралъ... А я съ малолѣтства жилъ у него до восем- надцати лѣтъ, потому, какъ былъ оброшенъ своимъ родителемъ... Хозяинъ былъ у ме- ня человѣкъ твердый, строгихъ правилъ, держалъ насъ въ послушаніи... А было насъ у него, учениковъ, когда четверо, когда трое, но всѣ боялись его и не любили. Только я ему прилежалъ, потому, первое дѣло, что родительской ласка, родительскаго наставленія и примѣра не видалъ я съ мо- лодости; второе дѣло потому, что строгость его и твердость была не отъ характера, а отъ разума... Что ни вечеръ, какъ только пошабашимъ, читалъ онъ божественныя кни- ги Чикъ-Минеи и ины я... Слушали его или нѣтъ, все равно было ему, онъ къ этому не понуждалъ, а читалъ себѣ ровно, голо- сомъ твердымъ и звонкимъ... Прочтетъ, что положено, лентой заложитъ, помолится и ляжетъ спать. И опять—слушалъ его кто плч нѣтъ—не спроситъ... И точно, рѣдко кто изъ насъ его слуш алъ... Т олькоя, ока- яннып мошенникъ, ровно тать, упрусь въ него съ палатеп глазами и тихо, никому внду не давая, каждое слово ловлю, ровно ворую, боюсь опустить... Говорилъ я тебѣ: былъ я кровью кипучъ, сердцемъ горячъ, какъ огонь... Такъ-то, крадучись, и выслу- шалъ я отъ старика всю эту книгу Чикъ- Мпнею и ины я... Слушалъ про подвижнп- ковъ, и святителей, и п атр іарховъ ... И ка- кія мыслп у меня, окаяпнаго, возродились тогда въ головѣ, какихъ мечтаній не было: во снѣ и на яву вндѣлъ я и вельможъ, и сильныхъ міра, что богатства и почестей отрѣшались и дѣлались нищи и наги, и бо- сн; видѣлъ я , что и нищіе духомъ, босые и голые восходили до сана святительскаго, и Дѣлались мощными и сильными міра, н сааи царн преклонялись им ъ ... Слыхалъ ты 0 СВятѣйшемъ патріархѣ Никонѣ, государѣ Всел бѣлыя, и великія, и малыя Россіи?— иросилъ Степанъ Тимоѳенчъ какъ-то осо- °внно таинственно. ~~ Слыхалъ, — отвѣчалъ Русановъ, все еЩе объятый непонятнымъ смущеніемъ. Слыхалъ... Ну, и оставимъ это !... иакъ вотъ: было ужь мнѣ шестнадцать лѣтъ, вижу я—мечтанія мои одолѣваютъ и е н я .„ ворю я однажды хозяину: „Хозяинъ, на- Т(ДМеНЯ гРамотѣ !“— ЯА зачѣмъ, говорптъ, тат °«а нУЖна?“ _ »ХочУі говорю, книги чи- > ь ,,' “— »Хорошо, говоритъ ,тебя, Степанъ, ть стану, потому—примѣчаю за тобой, что ты не п р о с т ец ъ ...“—Учусь я, а между прочимъ таю въ себѣ, скрытно отъ всякой души, свой умыселъ... А умыслилъ я бѣ- жать въ монахи и сталъ копить деньги, ко- торыя положилъ мнѣ на семнадцатомъ году хозяпнъ. Такъ прожилъ я два года, а умы- селъ мой все крѣпнетъ ... Къ тому времени хозяинъ захворалъ шибко. Мѣсяцъ или два не вставалъ съ постели. Которые были уче- ники—разбѣжались. А у хозяина были дѣти —все дочери, и старшей изъ нихъ Апфисѣ только-что минулъ гаестнадцатый годъ. Хо- зяйка же давно умерла. И говоритъ мнѣ хозяинъ: „Степанъ, не бѣги хоть ты ... Что ынѣ будетъ дѣлать? Повремени, пока вста- ну, тогда ступай съ Богомъ куда хочешь“ . Подумалъ я , и опять свой умыселъ до поры скрылъ въ себѣ, остался. Только, вотъ также ночью, наканунѣ великаго дня, вдругъ проснулся хозяинъ и кричитъ меня: „Сте- па, смерть моя пришла! Надо истинную кончину принять!... Сходи за священни- комъ!“ Ну, пріобщился, пок аялся... По- томъ велѣлъ образъ ему подать: дочерей своихъ каждую благословилъ и каждой сло- во с к азал ъ ... А я эдакъ въ сторонкѣ стою ... Потомъ, гляжу, манитъ онъ меня, старикъ- т о ... „Подойди, говоритъ, Степа, я и тебя благословлю ... Ты, вѣдь, все равно, что с и р о т а ...“ И меня образомъ благословилъ; потомъ, это, посмотрѣлъ на меня и гово- ритъ: „вижу, говорптъ, Степанъ, не про- стецомъ ты уродился... Молодъ ты, а умыслы у тебя болыпіе и разумомъ ты крѣпокъ и тв ер дъ ... Будетъ , говоритъ, для тебя въ жизни особая планпда! Благословитъ тебя Господь и у к р ѣ п и тъ !“ Потомъ это, Серега, — заговорилъ вдругъ Степанъ Тимоѳеичъ опять напряженнымъ шепотомъ: — потомъ, это, старпкъ-то сползъ съ лавкп, трясется весь, да мнѣ, мальчишкѣ-то, въ ноги: „Сте- па, говоритъ, будь имъ, сиротамъ, заступ- никъ и защ итнпкъ !... Тебѣ, говоритъ, кла- няюсь, одному т е б ѣ ... Потому, говоритъ, кланяюсь, что у кого умыслы болыпіе, тотъ и малую тварь не покинетъ и не изобидитъ, и въ обиду ее не д а с т ъ ... Будь имъ о т е ц ъ !...“ Стоитъ старикъ передо мною на колѣняхъ, а подняться ужь и не можетъ. А я совсѣмъ потерялся, стою да плачу, и сироты пла- ч у тъ ... Ну, потомъ... Степанъ Тимоѳеичъ не договорилъ, схва- тплся за плечо Русанова и чуть слышно проговорилъ: — Ослабъ я , С ерега... Вишь, голосъ по- т е р я л ъ ... Я ужь полежу... и ты поди л я гъ ... Взволнованный, оторопѣлый, растерявшій- ся отошелъ отъ него Русановъ, какъ-то ма- шинально сѣлъ на свою постель и сталъ внимательно слѣдить за дыханіемъ Степана