b000002182

148 С К И Т А Л Е Ц Ъ . дѣло,легкій духъ въ ней утверждай!... Бу- детъ тебѣ въ жизнн н обида, и посмѣяніе, и разореніе всечасное, и будетъ у тебя отъ этого злоба, ропотъ въ душѣ, а ты все это въ себѣ скрой, передъ семействомъ же сво- имъ будь веегда въ легкомъ духѣ !... И у нихъ будетъ легкій духъ! Степанъ Тимоѳеичъ совсѣмъ увлекся, какъ будто онъ въ самомъ себѣ почувство- валъ вдругъ этотъ „легкій духъ“ , побѣдив- шій въ немъ даже болѣзнь: каріе глазки его засверкали, онъ поднялся на локоть, замахалъ другой, свободной, худою рукой и уже спустилъ-было ноги съ лавки, какъ припадокъ кашля вновь свалилъ его. Онъ кашлялъ долго, упорно, безостановочно, какъ будто исполнядъ какую-нибудь работу. Обез- силенный, въ холодномъ поту, весь дрожа- щ ій, какъ листъ, съ глубокимъ стономъ упалъ онъ навзнпчь на лавку. Всѣ рабо- тавшіе чувствовали себя тяжело, у нихъ у самихъ спирало и саднило въ груди; по временамъ, каждый изъ нихъ бросалъ на больнаго безпокойные взгляды. Съ оконча- ніемъ кашля Степана Тимоѳеича все въ каморкѣ вдругъ сдѣлалось какъ-то еще мол- чаливѣе; только еще рѣзче выстукивалъ мо- лотъ по подошвѣ. Но не прошло и четверти часа, какъ опять голова Степана Тимоѳеича начала безпокойпо ворочаться по подушкѣ, глаза его лихорадочно - оживленно забѣгали и онъ заговорилъ, какъ будто продолжая прерванную рѣчь. — Вотъ онъ что значитъ легкій-то духъ !... Ты это, Серега, прими въ жизни своей во вниман іе... Потому говорю т ебѣ ... — Господи, Царь небесный! Да помол- чалъ бы ты хоть одную минуточку!— вдругъ рѣзко оборвала его вошедшая Анфиса Пе- тровна:— вѣдь, давно ли ты бухалъ на всю деревню ... Вѣдь, вонъ сосѣдямъ — и тѣмъ сердце надорвалъ... А намъ-то каково?... — Т ятен ька, ты бы хоть ч а с о к ъ ...—при- бавила и Агаша. Степанъ Тимоѳеичъ строго замахалъ на нихъ рукой, не говоря ни слова и только давая знакъ глазами, что всѣ ихъ упраши- ванія безполезны. — Потому говорю тебѣ, Серега, что ты одиночка,— продолжалъ онъ, обращаясь къ работнику,— и что я тебя возлюбилъ истин- но ... Вотъ, передъ истиннымъ Создателемъ говорю, безъ лести, безъ расчета: много я видалъ нашего брата, много работниковъ и подмастерьевъ у меня у самого перебывало, а такого человѣка безмздоимочнаго и ду- хомъ кроткаго, и человѣка любовнаго—не вид алъ !.., И жалко мнѣ тебя поэтому, еже- ли ты отъ тягости житейской себя погу- биш ь... Отъ нея много народу гибнетъ!,,, Въ жизни всяко бываетъ: вотъ ты теперь одинъ, и свободенъ, и самъ себѣ баринъ: куда захотѣлъ—туда пошелъ, и мечтаніі у тебя разныя, и все такое, а на-завтра, глянь, анъ жизнь-то къ себѣ прицѣпила, говоритъ: будетъ тебѣ, послужи-ка ынѣ„, Ну и взвалитъ тебѣ на плечи искусъ, да такой-то искусъ, что поднять-то его о-оі сколько силы надо!... Вотъ тутъ, Серега, легкій-то духъ Богъ п посылаетъ ... Туи- то вотъ онъ для народа пуще злата, пуще почестей !... А ты какъ думаешь, черезі что Господь легкій духъ въ человѣкѣ укрѣп- ляетъ? — черезъ истинную кончину... Кто ежели истинпую кончину видѣть удостоилм (отца ли, дѣда ли, ближняго ли кого, а,и совсѣмъ изъ постороннихъ — все едино), тотъ и легкій духъ въ себя укрѣпилъ, бо- дрость, и на всю жизнь свою получилъ ука- зан іе ... Вотъ почему и говорится, что кон- чиной жпзнь держится. Опять легъ навзничь Степанъ Тимоѳеичъ, протянулъ вдоль лавки свои худыя, воло- сатыя ноги, положилъ на грудь рукп н торжественно-серьезно смолкъ. Полное пз- неможеніе выражалось во всей его фигурѣ- и въ обезсилѣвшихъ рукахъ, и въ осунув- шемся лицѣ, и въ провалившейся груди... Но въ лихорадочно - блестѣвшихъ глазахъ, устремленныхъ къ потолку, много еще свѣ- тилось жизни, энергіи и вмѣстѣ мысли, ко- торая, казалось, именно теперь овладѣла всѣмъ его существомъ, какъ будто прежде для нея не было времени и мѣста. — Развѣ бы теперича во мнѣ или женѣ моей,— вдругъ раздались снова слова Степана Тимоѳеича:— развѣ бы могъ быть, по жизни нашей (сколь много мы всего ва- терпѣлись и сколь велико бремя было на насъ), развѣ могъ бы, сказываю, быть у насъ легкій духъ, ежели бы мы не уд0' стоились истинной кончинѣ иредстоять?- никогда... Точно, что тятенька у меняеще живъ, да еслибъ и покончился онъ, т0 истинной кончины отъ него ожидать я не могу, потому какъ по необстоятельноств всей его жпзни... Я не осуждаю и не ропШУі а говорю только, что онъ съ измладосгп меня бросилъ, самъ съ мачихой всю жизНЬ пилъ да кутилъ, а подъ конецъ жизни вотъ опять ко мнѣ пришелъ, когда ужь работай обезсилѣлъ; говоритъ: корми, — я теоъ отецъ ... Я не ропщ у... Видя его недугМ въ кускѣ ему отказать не могу, какъ ви®Уі что еще моей израильской жизнп, значнт$і предѣлъ не выш елъ... Я говорю только, ^ 0 жизнь свою до-чиста я загубилъ бы, е с л Ф вмѣсто отца не послалъ мнѣ Господь узрѣть истинную кончину хоша и совсѣмъ чу®аГ