b000002182

ЙЗРАИЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 149 Мнѣ человѣка... Вотъ какъ теперь вижу, какъ онъ копчалея: говоритъ: ну, смерть првшла!—началъ какъ-то умнльно разска- зывать Стеианъ Тимоѳеичъ, смотря въ по- толокъ, какъ будто передъ его умственны- ми очами носилпсь какіе-то совершенно жи- вые образы... Но тутъ прервалъ его ра- ботпикъ. — Что ты, Степанъ Тимоѳеичъ, все о смертя, о кончинѣ говориш ь,—сказалъ онъ веселымъ тономъ:—себя растравляешь, да і другихъ всѣхъ въ тоску во гн алъ ... Ужь это, братъ, какой-же легкій духъ! Что ты а пъ самомъ дѣлѣ: умирать, что ли, собрал- ся? Эка бѣда— простудился!... Поотлежишь- ся—пропдетъ... Вотъ, какъ я тебя пробе- ру горчишнпками, — глядишь, легкимъ ду- ш ъ вскочпшь съ лавки -то... — Вѣрно, вѣрно!— весело подхватилъ и Степанъ Темоѳеичъ:— вѣрно, Серега!... Ко- нечно, что я на Господа уповаю. Кончины своей не чую ... Во мнѣ эдакаго чтобы пред- чувствія н ѣ т ъ ... Вотъ нолежу недѣльку—и пойдетъ колесомъ!... Ещ е мы, братъ Сере- га, съ тобой пожпвемъ... А только -что о кончинѣ всегда помнить надо: и что она есть, и какъ, п къ чему, и въ чемъ ея произволеніе... •— Да, помнить-то мы ее будемъ, а ужь говорить-то объ ней подождемъ,— замѣтилъ работникъ:—мы вотъ какъ ни-то на рыб- ной ловлѣ объ ней съ тобой рѣчь пове- Демъ, при теплинѣ, у рѣки за ухой. — Это такъ, т а к ъ ... Конечно, что я не знаю, какой меня Господь кончиной по- пуститъ, а только-что теперь у меня на счетъ ея есть смущ еніе... Отчего я забо- лѣлъ? не отъ Божьей воли, а отъ зелья, °и> вина... Вишь, ты, братецъ, урѣзалъ № какое врем я!... По мѣсяцамъ воздержи- чаюсь, а тутъ, какъ сапожникъ, натянул- м передъ великими страстнымн днями!... іто э.то можетъ означать? Теперича идетъ веЛ0кій праздникъ... У всѣхъ будетъ ра- Достно и пріятно... И я долженъ бы наи- п&че въ себѣ и въ семействѣ своемъ лег- 1ЙДухъ укрѣплять, а заиѣсто т о го ... Ка- № послѣ этакаго поведенія могу я себѣ устровть кончину? И могу лп я кончину У передъ лицомъ всѣхъ принять съ лег- ХевЪ ^ хоиъ"** Вотъ я бы теперь дол- а ъ 8ъ городъ сбѣгать, и пасочку купить, все^ЛИЧИКЪ’ и яичекъ н акраси ть... Потому % ЭТ° ’—С<^ млаДенДа Д° дряхлаго чело- ^ Легк*и ДУХЪ укрѣпляетъ... Бѣдные и заТ°ЧН0’ И пР*юта У насъ своего нѣтъ, йо *изнь мы ведемъ израильскую, аіе .еасдУ прочимъ не должны мы быть ху- д дРУгнхъ. У другихъ радостно и весело, насъ долженъ легкій духъ играть: у дѣточекъ чтобы платьица и рубашечки бы- ли чпстенькія и новенькія, и пасочка, и куличнкъ, и яи ч ки ... — Да все это будетъ, все будетъ сдѣла- но ... Не въ первой, вѣдь,намъпраздникъ-то встрѣчать!... Угомонись ты , радп Господа! помолчи,— утѣшала его Анфиса Петровна. — Будетъ , Степанъ Тимоѳеичъ, все бу- детъ сдѣлано... Вотъ я ботинки закончу, и въ городъ смахаю, и все исполню ... все сдѣлаю,—поддержнвалъ и работиикъ. — Сдѣлай, Серега, сдѣлай!—успокоился Степанъ Тимоѳеичъ:— Для другихъ сдѣла- ешь, себѣ лучше будетъ! Жить учись... Не всегда живешь по своей волѣ , больше по- неволѣ ... — Сдѣлаю, сдѣлаю ... Будь спокоенъ... Только полежи смирпо, не волнуйся по- напрасну. И Степанъ Тимоѳеичъ, повидимому, успо- коплся совсѣмъ. Несмотря на то, что не- устанная разговорчивость была его второй натурой, онъ, видимо, утомился до того, что задремалъ... Въ каморкѣ опять настала тишина, но за то масса разнообразныхъ звуковъ ожив- ленной деревни, врывавшаяся въ окна и дверь, росла все болыпе и болыпе, об- ступила каморку сапожника съ боковъ, сза- ди, спереди и сверху. Казалось, сапож- никъ, со всѣмъ своимъ обиходомъ— вотъ-вотъ потонетъ въ этомъ шумливомъ морѣ. Оно бушевало вокругъ этой „израильской жиз- н и “ , какъ около маленькаго, одинокаго островка, который обдавало брызгами, хле- стало пѣнистыми волнами и, казалось, гото- во было захлестнуть совсѣмъ. А островокъ только сжимался болыпе, только пуглнвѣе ежился и уходилъ въ себя. Дѣйствительно, уличный шумъ не до- вольствовался тѣмъ, что гудѣлъ вокругъ каморки Степана Тимоѳеича,—онъ нерѣдко врывался въ самый центръ, въ самую „свя- тая святыхъ" его „израильской жизни“ . Вотъ размахнулась широко дверь, и на порогѣ ноказался веселый, розовый, высо- кій мужикъ, и не перешагнулъ, а какъ-то перемахнулъ черезъ порогъ огромными но- жищами въ сыромятныхъ сапогахъ. — Гдѣ сапожникъ-то? Болѣнъ, слышно?— кричалъ онъ самымъ добродушнымъ голо- сомъ.—Эхъ ты, сапожникъ-сапожникъ!—об- ратился онъ къ Степану Тпмоѳепчу, увидавъ его на л а в кѣ :—прямой ты сапожнпкъ, а ? ... Ну-ка, въ какое ты время нажрался зелья, а?... У всякаго забота, всякъ старается, чтобы къ великому дню, а ты до чего до- стукался?... Ты бы, братецъ, чинно, благо- родно праздничка дождался, честь-честью насъ пригласилъ бы ... А ты вотъ привыкъ