b000002182

ИЗРАИЛЬСКАЯ ЖИЗНЬ. 1 4 7 тн ее ни чуточку не жалѣешь, да и голо- ві-то снокой бьт далъ: все-то говоришь, все говоришь... До всего-то тебѣ дѣло... А за меня не бойся: лишняго не скажу. Знаешь, чай, иеия, не первый годъ жи- вемъ, —говорила Анфиса Петровна, женщина дѣтъ сорока, съ потнымъ, пстомленнымъ отъ хдопотъ лидомъ, съ тѣмъ тихимъ, не- возмутимо, новидпмому, сиокойнымъ, при- вѣтливымъ выраженіемъ лица, которое за- кѣчается у женъ не только боящихся или любящихъ своихъ мужей, но и уважаю- щпхъ ихъ. — Ты, Степанъ Тимоѳеичъ, поостерегся бы, поспокойнѣе полежалъ бы, въ самомъ дѣлѣ,—замѣтилъ и работникъ, худощавый, невысокаго роста молодой человѣкъ. — Вы... вы меня оставьте, не останав- лпвайте! — хрипло проговорилъ больной, сдерживая кашель, который глухо перели- ваіся у него въ г о р л ѣ .— Я вамъ разъ на- всегда сказалъ: не удерживайте м еня,— продолжалъ онъ, уже строго обводя всѣхъ возбужденными, болѣзненными глазами: — еслимнѣ Создатель смерть посылаетъ, т а к ъ ... — Ну, что ясмерть“ !... Что пустое го- вбрить... Ну, такъ прихватило... чай, не въ первой!... Продуло... В е с н а ...—разомъпод- хватили всѣ присутствовавшіе, п въ тонѣ лхъ голоса дѣйствительно слышалось, что мысль ихъ была далека отъ смерти. — Еслп мнѣ Создатель смерть посыла- етъ,—опять отчетлпво повторилъ Степанъ Тнмоѳеичъ, приподымаясь на локоть, — то тѣмъ иаче я долженъ говорить... хорошее слово говорить, ежели Господь его мнѣ на імъ приведетъ... Я при семействѣ постав- ленъ, народъ при мнѣ живетъ, я за него отвѣтетвенъ. Хорошее слово нонѣ рѣдко. Брань нынче, свара, а хорошее слово рѣд- ко... Вотъ ты, Сергѣй, говоришь все: въ больницу,—обратился онъ къ работнику,— а тебѣ скажу еще разъ : не пойду я въ оольницу, нечего мнѣ тамъ дѣлать, ежели Уменя семья и притомъ ежели я хозяинъ, народъ при мнѣ ... Не долженъ я бѣж ать... “Т(> я тамъ буду за человѣкъ? Вотъ, ежели хочещь, на нраздннкѣ, пойдемъ къ лѣкарю: вжели не пройдетъ, проводи м ен я ... А въ ольницу я не пойду. Ежели я отецъ и хо- зяпнъ, и умереть миѣ нужно на дѣтяхъ, наРодѣ. Чтобы и смертный часъ шелъ мъ въ указаніе. Я—не одиночка... иока говорилъ Стеианъ Тимоѳеичъ, всѣ °ять смолклн, ловидимому, рѣшивъ, что Аальнѣйшія попытки уговорить Степана Ти- оѳеича помолчать, остаиутся столь же ТЩгет 0 ы, какъ и прежиія. онъ еПаНЪ ^ и м о ѳ е и ч ъ 5 казалось, успокоился: вытянулъ свое тощее, но коренастое, широкое въ плечахъ, коротенькое тѣло вдоль лавки такъ , что худыя, тонкія волосатыя ноги выглядывали изъ-подъ стараго полу- шубка, которымъ онъ былъ прикрытъ. При постоянныхъ приливахъ крови къ головѣ во время кашля нѣсколько опухшее лицо его, широкая лысина и большой желтоватый лобъ какъ-то рѣзко выдѣлялись на ситце- вой розовой наволочкѣ подушки, вмѣстѣ съ болыпими усами, такъ поразительно высту- павшими изъ всего лица, что широкая бо- рода—и та какъ-то дѣлалась незамѣтной. Дѣнствительно, не прошло десятиминутъ, какъ Степанъ Тимоѳеичъ приподнялся опять на локоть и заговорилъ: — Вотъ ты , Серега, говоришь: смерть,— началъ онъ, обращ аясь къ работнику, хотя работникъ о смерти ничего не говорилъ,— а я тебѣ скажу: смерти бояться нечего, и я не боюсь... Я вотъ боюсь, ежели настоя- щей кончиной Б о гъ не попуститъ, ежели околѣешь гдѣ - нито, не въ надлежащемъ мѣстѣ, яко т в а р ь ... Этого я боюсь... А еже- ли настоящая кончина... потому, кончина— великое дѣло!... Кончиной жизнь держит- с я !... Худо ли я жилъ, хорошо ли, я всег- да жизнь свою могу исправить, а кончину исправить н е л ь зя ... Степанъ Тимоѳепчъ задохся и такъ какъ ему никто не возражалъ, онъ легъ опять навзничь, сталъ смотрѣть въ потолокъ и продолжалъ уже въ такомъ положеніи: — Благодарю Создателя, — заговорилъ онъ, истово перекрестившись,—могусказать прямо кому угодно: жизнь мнѣдалъ Господь вполнѣ израильскую ... Прожилъ я честно, благородно вполнѣ, съ людьми былъ обхо- дителенъ, л асковъ ... Вотъ, глядишь, мнѣ и легко въ жизни-то станетъ, и дѣточкамъ-то моимъ, и супругѣ, и курочкѣ-то моей, и всему моему обиходу... И живемъ мы какъ бы завсегда въ радости: здѣсь ли пріютим- ся, въ другое ли мѣсто передвинемся, въ третьемъ лн приспособимся—вездѣ мы свой уголъ знаемъ и отъ людской, обиды отстра- няем ся... Слава Создателю !... Все, что Го- споду угодно было мнѣ въ жизни указать, все выполнилъ въ лучшемъ видѣ: малыхъ возростилъ, уму-разуму обучилъ, слабому въ жизни оказалъ опору, въ семействѣ своемъ всегда легкій духъ утверждалъ, чтобы от- чаян ія, или непотребства какого не было... Это первое дѣло !... — Вотъ ты, Серега, молодой еще чело- вѣкъ, и это я для тебя говорю (А и дѣ- точкамъ моимъ тоже на пользу послужитъ... Малы они еще, неразумны, а все же что- нито застрянетъ изъ моего и у ни хъ )... Такъ говорю тебѣ: какъ бы тебѣ жить ни привелось, будетъ у тебя семья — первое Ю*