b000002182

142 С К И Т А Л Е Ц Ъ . онъ понесъ этотъ свѣточъ всюду съ собою. Принесъ онъ его въ пріютъ своего холод- наго одиночества—и пріютъ этотъ иросіялъ тепломъ и свѣтомъ. Изумленный Нилъ, по обыкиовенію, по- качивалъ головой, но уже ни это покачи- вапье, ни подозрительные взгляды батюшки, пи сама деревня, чуравшаяся его, ни даже скандалъ, произведенный пьянымъ бѣлобры- сымъ мужичонкомъ, ползавшимъ недавно въ погахъ у Артамона, а теперь перебившій камнями окна въ избѣ Кабана и валявш ійся по серединѣ улицы, избитый мужиками, со скрученными назадъ локтями, въ ожиданіи н ач альства,— ничто, ничто не смуіцало его. То былъ влюбленный, охваченный страстью. Онъ торопливо привелъ въ порядокъ свои дѣла по имѣнію и черезъ два дня, весело и любовно простившпсь съ деревней, уже ходплъ съ своимъ прежнимъ чемоданчикомъ по платформѣ полустанка, ожидая поѣзда. Единственный провожатый его, старикъ Нилъ, говорилъ ему отъ времени до времени „такъ-то лучше, милячокъ! Лучше—къ сво- пмъ-то иоближе поселиться... Здѣсь, вѣдь, деревня, мужикъ... Поѣзжай, мплячокъ, разыщи своихъ-то и тепло, и уютно тебѣ будетъ... Гдѣ тебѣ крестъ нестп!“ Русановъ любовно улыбался старику п утвердительно кивалъ головой; но не къ этимъ „своимъ“ , о которыхъ говорплъ Нилъ, собпрался онъ и не объ эгихъ „своихъ“ онъ думалъ. „Еще одно усиліе—и все кончено! отрясти послѣдніп прахъ съ своихъ ногъ и расплыть- ея, раствориться, растаять въ могучемъ океанѣ массы, въ великомъ общемъ массо- вомъ со зн ап іи ...“—шепталъ онъ и полною грудью вдыхалъ свѣжій, сыроватый вечерній воздухъ родныхъ полей. Вдали показались два красныхъ глаза па- ровоза, послышалось его тяжелое пыхтѣнье, громыханье цѣней. Тихо подползъ поѣздъ и , захвативъ, какъ чудовище въ свою пасть, одинокаго пассажнра, едва успѣвшаго по- жать руку своему, тоже одинокому, про- воднику, быстро помчался въ мракъ нале- гавшей на поля ночи ... И з р а и л ь с к а я э к и з н ь . I. Расплыться, раствориться, растаять въ могучемъ океанѣ массы, въ великомъ об- щемъ массовомъ сознаніи! — проговорилъ шенотомъ молодой человѣкъ средняго ро- ста, худощавый, но коренастый въ нле- чахъ, по костюму, сложепію и землистому цвѣту лица напомииавшій мастероваго или фабричнаго. Только голубые, полу-утомлса- ные, полу-унылые, полные своеобразнаго выраженія, глаза какъ будто говорили о „породѣ“ , другаго разбора. Онъ снялъ за- пыленный картузъ, поправилъ рукой мягкіе, черные волосы, мокрые и спутавшіеся, сѣлъ на кучу шоссейнаго щебня и улыбнулся, Улыбнулся онъ потому, что ему припомніі. лось, что проговоренную имъ фразу оні повторялъ уже года два чуть не каждый день. Мысль, заключенная въ ней, давно уже охватила все его существо: ясная, глу- бокая, страстная, она сіяла передъ ннмъ, какъ свѣточъ, неугасаемо. „Еще одно усиліе— и все кончено! Отрясти послѣдній прахъ съ своихъ ногъ и расплыть- ся, раствориться, р а с т а я т ь ...— проговорил онъ опять, но не докончилъ.— Тамъ, но- зади, все кончено, все порвано... Что мо- жетъ остаться для меня пшмъ еще, какія связи между мною и тѣмъ, что тамъ есть? Все, что тамъ было—все дорогое поругано, смято; все что осталось--привело меня и нулю !... К акая гадость, какоп позоръ!—по- думалъ онъ, и лихорадочная дрожь пробі- жала по его тѣлу.—Если бы не эта мысль, не это рѣшеніе, т о ...“—Но Русановъ опять не докончплъ. Онъ вздохнулъ, выпрямилса п иосмотрѣлъ впередъ по извивавшеыуся передъ нимъ шоссе. „Теперь все т ам ъ ... вп ер ед и ,— прошеп- талъ онъ, напряженно всматриваясь ві блестѣвшій пзъ -за горы золотой крестъ сель- ской колокольни.—А что, если и тамъ ...“- подумалъ Русановъ и боязливо огляну.м кругомъ, какъ будто, подъ давленіемъ су- евѣрнаго страха, ища добрыхъ или злыя предзнаменованій вокругъ себя. Но надъ нимъ такъ привѣтливо шелестѣли свѣжпми, зелеными листьями серебристыя березко, веселой, рѣденькой аллеей бѣжавшія вдоль дороги, такъ мягко ласкала взглядъ густая придорожная зелень, пестрая ширь п не- объятная даль луговъ и полей, такъ яр к0 и вмѣстѣ любовно какъ-то освѣщая и со- грѣвая все это, сіяло на чистомъ, безоо- лачномъ небѣ солнце, такъ ребячески без- завѣтно и звонко залпвался жаворонокъ ДО- то невдалекѣ, такъ величаво плылъ въ вй- шинѣ, словно соперничая съ небольш®® бѣлымъ облачкомъ, ястрябъ, такъ, на№ нецъ, радушно зазывалъ къ себѣ веселно колокольный звонъ, несшійся отъ села. Вдругъ оттуда же потянуло вѣтромъ: Д0 несся запахъ дыма, дегтя, сѣна. ПрпвН'1' ныя ощущенія воскресили вдругъ дѣтство, мпрное, сладкое, счастливое, любвеобвл ное. Русановъ свернулъ изъгазетной буй ги спгаретку, закурилъ и бодро двинул впередъ.