b000002182

ПРІѢЗДЪ ВЪ ДЕРЕВНЮ. 141 Со стороны деревнн несся какой-то не- внятный шумъ, раздавались голоса: то былъ лумъ н говоръ мужпцкой сходки. Привыч- ное къ этнмъ звукамъ, ухо барина вдругъ прпвлекло къ нимъ его вниманіе. Былъ ди юбезсознательный норывъ къ жизни, нено« бѣдимое стремленіе утонающаго схватиться аа соломину, или то была новая мысль, нсдькнувшая въ мозгу Русанова, но онъ быстро всталъ, надѣлъ шляну, пальто, ка- лопш и твердою поступью вышелъ на де- ревенскую улицу. У дома крестьянина Кабанова стояла тодпа мужпковъ и бабъ, окруживъ зало- женную въ тарантасъ пару лошадей. Шумѣли бубенчики п изрѣдка позвяки- валъ колокольчикъ. Въ крыльцо дома и по йстницѣ входили и сходили, вынося по- душки, ящики, мѣшки... На верху избы слышались возгласы, при- вѣтствія, поцѣлуи, всхлипыванья... Вотъ н-а крыльцѣ, провожаемая бабами, вся въ слезахъ, показалась Арина Антипов- на. Съ нею прощались и цѣловались бабы, за что-то благодарили, чего-то просили. — Не забыВай насъ, Антиповна, — своя, вѣдь, ты ... Помни... — Ну, залѣзай, Антиповна, вотъ сюда!... Повольготнѣе твоему тѣлу будетъ... — Приснасти подушку-то подъ бокъ, прп- снасти!... Сбочку-то, сбочку-то нажпман... Ну, ладно-ли? Вотъ, наконецъ, и самъ Артамонъ Мат- вѣпчъ. Онъ, видимо, взволнованъ, хотя улыбается и старается не безъ проніи шутпть. — Главное, помнп,— с в о и ,в ѣ д ь ...— гово- рпли провожавшіе мужики. — Ну, прощай, АртамонъМатвѣичъ!... Не забывай ... Прямо, вдли что, въ родное гнѣздо, — всяко бы- ваетъ... Другъ! свои, вѣ д ь ... Мы, братъ, нп за чѣмъ не иостопмъ... Мы, братъ, коли дѣло, уважимъ... Мы, братъ, за добро- Дѣтедь-то вотъ какъ—на колѣнкахъ ползать ІІУД«мъ... А умъ-то всегда понимаемъ... — Отецъ!... По гр о бъ ... Ж и зн ь... По- ниай, жизнь,— ну, п в с е ...П о гробъ, вотъ акъ. — и пьяный бѣлобрысый мужичонко «алплся ему въ ноги. Т ^УДетъ, будетъ... Довольно!... Про- Щапте!—говорилъ Артамонъ. а ~~ Прощай, Артамонъ М атвѣичъ !... Пом- , ’ Насъ не забы вай ... А ежзли сюда на- д ѣ Л 1ПЬ’ ~ всей ДУШ°Н” - Свой, главное ^ •••. Мы, братъ, понимаемъ!... Вв Ладно, ладно!... Увидимъ, придетъ н'аіпЯ” ‘ ^ Р ^Д ем ъ !... Съ вами, вѣдь, строго чиво’ а то Уг°рнп іь... Прощайте, — отшу- ался Артамонъ. ошади тронуди• Деревня сняла шаики. — Дай Богъ счастливо!... Неравно, не оставь смотрп!— крикнули мужики. — Нѣтъ, н ѣ т ъ ... Прощ айте... Благо- дарствуйте... Много довольны ... Русановъ стоялъ все на одномъ мѣстѣ п передъ объявшимъ его ужасомъ этой сцены исчезъ ужасъ его личнасэ существованія... Березовая роща, стоявшая невдалекѣ за деревней, вся пронизанная солнечными лу- чамп, блестѣла и искрилась золотомъ п серебромъ. Иногда въ природѣ бываютъ такія неожпданныя сочетанія свѣта и тѣней, что пораженный зритель въ безмолвномъ созерцаніи останавливается иередъ ними, боясь на секунду отвести глаза, какъ будто чувствуя, что вотъ-вотъ сейчасъ это при- хотливое видѣніе исчезнетъ и уже никогда, можетъ быть, болыпе не повторится. Ма- ленькая рощица, обыкновенно сѣренькал, засоренная, жидкая и чахлая, именно те- перь попала въ эту неожиданную игру свѣта, и вся она, весь міръ, наполнявшій ее, преобразплись: сѣроватые стволы березъ превратплись въ матово • серебристыя ко- лонны, полуосыпавшіяся верхушки—въ зо- лотистыя короны, какъ будто собранныя изъ тонкихъ, трепетавшпхъ червонцевъ;опавшая буро-желтая листва, густо усѣявшая почву, лежала ковромъ, мягкимъ и нѣжнымъ, по- дернутымъ тончайшимъ узоромъ пскривша- гося, серебристаго инея. Чахлая рощица млѣла и сіяла въ этомъ необычномъ нарядѣ. Такъ жалкое, истрадавшееся въ суровой жизни, юное существо, въ сонныхъ галлю- цинаціяхъ, внезапно переносится въ вол- шебный, сверхчувственный міръ тенла, бла- гоуханія и млѣетъ, все просвѣтленное тре- петаніемъ божественнаго свѣта. Это — легкій осенній морозъ, установив- шійся съ утра, все прибралъ, вычистилъ и оковалъ холоднымъ дыханіемъ вокругъ гряз- ной еще наканунѣ деревенькн. Русановъ не одинъ разъ прошелъ ужс нзъ конца въ конецъ рощу, но сопровож- давшій его всюду внутренній ужасъ не под- давался никакому очарованію. Но вотъ онъ, усталый, какъ-то остановился на опушкѣ, снялъ шляпу, провелъ рукой по спутавшимся волосамъ, взглянулъ на рощу — и мысль, ясная, глубокая, страстная, охватила его мозгъ... Какъ сама хилая рощица, онъ по- палъ неожпданно въ полосу свѣта. Мракъ, ужасъ, отчаяніе— все исчезло. Охваченный внезапнымъ наитіемъ вѣры , упованія и по- рыва, онъ отдался весь озарившей его мысли. Ока блестѣла передъ нимъ какъ свѣточъ, окрашивая все окружающее своимъ собственнымъ блескомъ. Съ этого момента